Автор
Она шагала по коридору с застекленными дверями, в которых сквозило убийственное спокойствие. Тесные кандалы на запястьях издавали неприятный звон, но она не обращала внимания. Её гнев против этих людей был столь ярок и безжалостен, что не хотела допустить ни малейшего удобства им....
Талила не подняла взгляда от своего занятия: она выводила иероглиф за иероглифом, но все больше портила драгоценную бумагу.
— Разве тебя не учили вставать в присутствии мужчины? — раздался его холодный, требовательный голос.
Подавив внутреннюю дрожь, она молча поднялась. Правила, которые вбивали в нее с детства, искоренить было невозможно.
Талила бросила на мужа быстрый взгляд и удивилась про себя, заметив испарину у него на лбу. И волосы у висков казались влажными от пота, а ведь на улице было довольно прохладно.
Забавлялся с любовницей?..
Мамору прошел на середину комнаты, и от ее внимательного взгляда не укрылось, что его всегда идеально выпрямленная спина больше такой не была. Он чуть косил на правое плечо, держа его ниже левого.
Она моргнула несколько раз и заставила себя перевести взгляд на татами. Ей нет дела ни до чего, что связано с Клятвопреступником.
— Я велел тебе прогуливаться во внутреннем саду, — сказал он, и она смолчала. — Ты меня ослушалась. Надерзила младшей жене Императора.
Талила мазнула по нему непримиримым взглядом и вновь проглотила все слова, что вертелись на языке.
— Она сказала, что ты намеревалась на нее напасть.
— Это ложь! — Талила впервые заговорила. — Она мне не нужна.
«Мне нужен ты».
— Ее слова подтвердили стражники и фрейлины. Стоило мне снять с тебя цепь.
Талила с тихим, затаенным ужасом смотрела, как муж махнул рукой, и один из стражников, почтительно кланяясь, подал ему цепь и кандалы.
Она узнала их. Она сразу же их узнала.
Она клялась себе быть стойкой и сильной, но стоило Талиле увидеть хорошо знакомые оковы, как ее губы задрожали.
Перед глазами замелькали вспышки воспоминаний: палачи Императора держат ее, пока кузнец заковывает ее в кандалы.
Талила очнулась на татами. В углу, в который она забилась, пока не властвовала над собственными чувствами.
