Надежды больше не будет – в вашем кабинете все оставили свой след. После ободряющей улыбки седовласой дамы, теперь вы знаете: каждый новый день — последний шанс перед важным заседанием. Ваша предательская мысль прокличет вас в самое неожиданное время...
Виталик приподнялся, нагнулся, подхватил меня на руки и вытащил из воды. Для меня это стало такой неожиданностью, что я даже сопротивляться забыла как. Мужские руки посадили меня на все тот же табурет, обмотали полотенцем и подсушили волосы мягкой тканью, слегка те промакивая.
В комнате он поспешно укутал меня одеялом.
– Я сейчас ужин принесу. – Немного ворчливо сообщил он и вышел.
Господи, как же я здесь жить собралась? Ведь он наверняка заметил реакцию моего тела на него. Уж его-то реакция была видна невооруженным глазом.
Пока я занималась самобичеванием, дверь открылась и в комнату вошла Александра Алексеевна, вслед за которой появился ее сын, который нес поднос с едой.
– Ну, как ты? – Женщина уселась на край кровати и обеспокоенно посмотрела на меня. – Бледная. – Вынесла она вердикт. – Кормить тебя надо.
Я улыбнулась. Такая забота слышалась в ее голосе.
– Не хочется есть. – Призналась честно."
"За последнюю неделю аппетит у меня так и не появился. Наверное, из-за частой тошноты.
– Ну, ничего-ничего.
Я удивленно посмотрела ей в след. Только сейчас до меня дошло, что готовить будет для меня именно мама Виталика. Пока лежала и переваривала мысль, меня подтянули вверх и поставили передо мной поднос на ножках, а в губы уткнулась ложка с ароматным супом. Только открыла рот, чтобы возмутиться, как содержимое ложки оказалось у меня во рту. Пока жевала, вспомнила, что гусей для фуагра откармливают точно так же.
– Я сама. – Мне удалось отобрать ложку лишь через минуту.
– Ну да, ты всегда… сама. – Обиделся Догилев, но послушно сидел рядом, глядя, как я ужинаю. Чуть не подавилась, честное слово.
Глава 10
Виталий
Как я сдержался и не набросился на Надю в ванной, один бог знает. У меня страшно дрожали руки, пока я ее мыл. Я и за ужином сбежал, потому что понимал: моя выдержка находится на грани. На очень-очень тонкой грани.
И вот сейчас сижу, смотрю, как идиот, на Надю, пока она ест. Как ее губы обхватывают ложку… Черт, я же обещал, что не буду ее трогать. Хотя, сегодня я ее уже трогал, но это было обусловлено помощью. Да-да, так и буду говорить себе дальше, и глядишь, поверю в это сам.
Телефон зазвонил, когда я унес поднос на кухню, и собирался с силами, чтобы вернуться в спальню.
