Что называется, ни добавить, ни убавить! И возникает вопрос: что это было? Чего добивается Андрей Северский? Хочет его оскорбить? Объявляет Менгденам войну? Или, может быть, это фронда перед единокровным братом-императором? Типа, ты его, может быть, простил, а все равно владения Менгденов мои.
«Что ж, поживем — увидим», — решил Ингвар и посмотрел в иллюминатор.
Они как раз пролетали над каким-то городом, стоящим на берегу довольно большой реки.
«Ярославль или Рыбинск? — прикинул он, рассматривая покрытые густым лесом берега реки. — Река похожа на Волгу. Но это верховья, а здесь на Севере до хрена и больше больших рек…»
В любом случае, пейзаж притягивал взгляд. Под послеполуденным солнцем искрилась вода в реке и озерах, темнели лесные гущи, открывались взору широко раскинувшиеся пашни, городские окраины, мосты через Волгу, деревеньки, монастыри и замки по обеим ее берегам.
— Посадка через сорок минут, — сообщил пилот, вышедший в салон к единственному своему пассажиру. — Садимся в аэропорту Маега. Передали, что вас встречают.
— Отлично! — кивнул Ингвар.
«Встречают, значит или уважение оказывают, или наоборот».
Воевать не хотелось, но могло случиться, что придется, если, конечно, не убьют сразу.
Об этом стоило бы подумать, но, как ни странно, совершенно не хотелось. Предпочтительнее было бы о чем-нибудь помечтать. О Лене Збаражской, — нагой и страстной, о задумчивой Варе Глинской, о деловой и таинственной Ие Злобиной или об Ольге с ее наведенными снами. В общем, о женщинах и сексе. Но голова отказывалась работать, думать или мечтать. Так и досидел бы, наверное, в зыбкой полудреме до самого аэродрома Вологды, но случилось странное. Его вдруг торкнуло. Лучшего слова не подберешь. Разве что, «коротнуло», потому что ощущения были близки к тому, как если бы Бармина приложило током. Сильный разряд, но без судорог и прочей пиротехники. Зацепило, но как-то так — без физических последствий. А сразу за тем, после того, как «торкнуло», пришло тепло. Сначала легкое, почти неощутимое. Потом чуть сильнее, и еще. И так мелкими скачками дошло постепенно до настоящего жара. Ингвара даже пот прошиб. Но длилось все это действо недолго. Секунды, — ну, в крайнем случае, минуту, — не более, хотя Бармин прочувствовал весь этот цикл от и до, с начала и до конца, четко различая при этом отдельные этапы прихода.
Когда-то давно, еще в советское время, один любознательный студент по фамилии Бармин нашел в институтской библиотеке дореволюционные журналы по психологии. Возможно, это были «Вопросы философии и психологии» или что-нибудь другое, не суть важно. Важно, что в одной из журнальных тетрадей Ингвар, — тогда еще Игорь, — нашел отчет ученого медика о трипе, который тот пережил, приняв дозу кокаина.