Ее никто не упразднял, но она распалась в отсутствие правящего рода. Но род этот не Менгдены, и это, во-вторых. Во главе пятины стоит род Острожских, и, если до этого дойдет дело, тебе придется побороться за право называться Острожским и возглавлять Северную марку.
«Вот ведь! Не даром говорят, не было ни гроша, да вдруг алтын!»
— Каким боком я Острожский? — спросил он вслух.
— Во времена деда твоего деда из-за многочисленных перекрестных браков и формальных усыновлений, князем Острожским и графом Менгденом стали родные братья: Игорь и Михаил. Они оба были в большей степени Острожские, хотя крови Менгденов у них было тоже достаточно. Прямая мужская линия без единого перехода. Тем не менее, тогда титулы были разделены в последний раз. Михаил умер бездетным, и твой прадед — Ингвар получил оба титула, но уже твой дед являлся Острожским только на словах, поскольку по разным причинам сначала не мог, а позже не успел официально принять титул. После него единственными, кто имеет право на фамилию Острожский — были твой отец и ты. Князей Острожских официально не существует уже больше сорока лет. Через семь лет, когда пройдет полстолетия, род будет считаться угаснувшим, а Северная марка — упраздненной в связи с прекращением правящей династии.
«А правящая династия — это я, но за это еще предстоит пободаться. Дела!»
У Бармина голова пухла от обилия информации. Прочесть, понять, запомнить и оценить значимость для происходящего с ним и вокруг него, увидеть последствия избранного им образа действий и создать попутно сам этот образ действий. В общем, это оказалась, прямо сказать, адова работа, но у Бармина, слава богам, имелся немалый опыт как раз в сфере сбора и обработки информации, потому что именно с этого начинается любое научное исследование. А Игорь этих исследований за свою жизнь провел достаточно много. Но, как многократно случалось с ним в ту пору, когда он был ученым, в какой-то момент Бармин потерял счет времени и перестал следить за окружающим. И как-то так вышло, что он пропустил даже отъезд Ольги. Вышел к завтраку, а ее нет.
— Прошу прощения, Анна Георгиевна, — сказал, присаживаясь к столу, — а где Ольга? Она здорова?
— Вполне, — удивленно посмотрела на него княгиня. — Ольга вчера уехала, разве она с тобой не попрощалась?
Такого Бармин не помнил.
— Не думаю, — признался он. — Осмелюсь предположить, что она решила ко мне не заходить.
Такое вполне могло случится.
