Патрульная машина милиции медленно поднимается к закатающемуся солнцу в окраине города. Асфальтированная дорога вела за город, казалась пустынной даже среди первых сумерек. Внутри машины чувствовалось напряжение — тактильные ожидания и свист портала перед тем, как он развернет крышу к мигалке, готовясь к очередному поиску улик....
— Надо, Федя, послушать одного из подозреваемых в нападении на автобус, где у тебя деньги и крест с цепью отобрали. Попытайся по оттенкам его голоса и по фигуре определить, не участвовал ли он в бандитской симфонии.
— Попытаюсь. Попытка — еще не пытка…
«Прослушивание» проводили в кабинете Славы Голубева. Когда хромающий на правую ногу Алтынов уселся на предложенный стул, Таран сказал:
— Здравствуй, земляк.
— Здравствуйте, Анатолий Викторович, — хмуро ответил Алтынов.
— Не забыл наши прежние встречи?"
"— Незабываемое трудно забыть.
— Опять в уголовщину залетел?
Митяй ухмыльнулся:
— Рожденный летать, ползать не может!
— С каждым разом все круче взлетаешь. Раньше «мокрых» дел сторонился.
— Я и теперь не «замочился».
— Ой ли?..
— В натуре, нет.
— Тогда скомандуй нам: «Всем сидеть тихо! За попытку сопротивляться — расстрел на месте!»
— Чо я дурак, что ли, такую глупость кричать.
— От этой «глупости» три трупа осталось.
— Это меня не касается.
— Из автомата не ты стрелял?
— Я вообще стрелять не умею.
— А как же десантником служил?
— Когда это было…
— Не так давно.
— Ну, не научился стрелять.
Таран повернулся к Жильцову:
— Не этот «артист» исполнял в автобусе угрожающие «арии»?
— Он с матрасником по автобусу циркулировал, — уверенно ответил Жильцов.
Алтынов исподлобья уставился на него:
— Чего плетешь, парень?
Жильцов прищурился:
— Если я плету, то ты, браток, вообще дуру гонишь. Забыл разве, как заставил меня кинуть в мешок анодированный крест?
— Ошибаешься.
— Я не пугливая девочка, чтобы ошибаться, когда карманы зачищают.
— Вопрос исчерпан, — сказал Таран и обратился к Алтынову: — Поговорим начистоту, или подождешь, пока о тебе подельники расскажут?
— Что знаю, уже все рассказал прокурору.
— О нападении на автобус и о расстреле хозяина винного магазина с его подругой говорить не хочешь?
— Про это ничего не ведаю.
— Может, хорошенько подумаешь да что-нибудь скажешь?
— Нет.
— Ну что ж… На нет и суда нет. Отправляйся, землячок, в изолятор.
Когда конвойный сержант увел еще сильнее захромавшего Алтынова, Таран спросил Жильцова:
— Уверен, Федя, что именно этот «браток» с матрасником был?
Жильцов усмехнулся:
— Обижаете, Анатолий Викторович. Если бы я сомневался, не стал бы на него бочку катить.
— Голос, фигура — все совпадает?
— Все. Автоматчик — ростом пониже.
— А тот, в белых перчатках, который застрелил из пистолета Илью Большанина и шофера?..
