Автор
Джорджи знала, что так долго не продлится. В этот теплый июльский день, казавшийся обычным, для нее начинается преобразование: она узнает об engagement своему лучшему другу и учителю, который ей вдруг показался более чем просто знакомым. Ее мир переворачивается, заставляя ее осознать, что жизнь может измениться мгновенно — даже когда кажется, что она наслаждается каждым минутой летних каникул своего двадцатого года жизни....
Теперь Джорджи поняла, каким был первый брак Анголоса: Соня, которая не могла забеременеть, начала вести бурную светскую жизнь. Анголос же с головой погрузился в работу. Они, конечно, никогда не говорили о его бесплодии, и вот в конце концов их брак распался.
— Так, значит, когда я сказала тебе, что беременна, ты решил, что я...
— Теперь все это в прошлом.
— И ты узнал, что можешь иметь детей. – Хорошая новость, но только мать не та.
Джорджи прижала руку к груди. Она чувствовала себя глубоко несчастной.
— Да, теперь я знаю, что у меня есть сын.
Джорджи и бровью не повела.
— Нет. — Она не хотела лишать Никки отца, но каково же будет ей? Разве теперь она сможет жить с Анголосом? Если Джорджи убеждала себя, что больше не любит Анголоса, то сейчас поняла, что это не так.
— Что значит «нет»?
— Я имею в виду... Мы же говорили о том, чтобы создать семью. Мы планировали... — Джорджи замолчала, не закончив. Она вдруг поняла, что они никогда ничего не обсуждали; говорила всегда она.
— Да.
— И ты не сказал мне ни слова, а я все это время думала...
Джорджи побледнела, даже веснушки у нее на лице, казалось, стали белыми.
— Ты слушал, как я говорю о детях, мечтаю о них, хотя все это время... — Джорджи не смогла договорить. Она подняла печальные, полные слез глаза и посмотрела на мужа. — Почему? Почему ты не сказал мне?
— Я виноват. Признаюсь, я был не прав.
Если бы Анголос с самого начала был с ней честен! Возможно, все сложилось бы иначе.
— Прости, меня, Анголос.
Он в изумлении поднял глаза. Джорджи, бледная, но спокойная, сидела на песке и смотрела куда-то вдаль. Она автоматически убрала с лица непослушную прядь, заправив ее за ухо. Это получилось так трогательно! Желание встать и заключить ее в объятия было таким сильным, что у Анголоса перехватило дыхание.
— За что ты извиняешься, голубка моя?"
"— Ну... Наверное, таким людям, как ты, трудно слышать от врачей, что у них никогда не будет детей.
— Таким, как я?..
Джорджи кивнула. Она посмотрела на Анголоса. На его лице застыло какое-то странное выражение.
— Это, конечно, удар для любого мужчины... — поспешила исправиться Джорджи, чтобы не ранить его гордость, — Когда тебе сказали... — голос ее дрогнул. — Ты, наверное, почувствовал себя так, будто кто-то вонзил тебе нож в... — Джорджи не договорила, она пыталась сдержать слезы. — Прости, я не должна была...
— Ты не ошиблась.
