Автор
Джорджи знала, что так долго не продлится. В этот теплый июльский день, казавшийся обычным, для нее начинается преобразование: она узнает об engagement своему лучшему другу и учителю, который ей вдруг показался более чем просто знакомым. Ее мир переворачивается, заставляя ее осознать, что жизнь может измениться мгновенно — даже когда кажется, что она наслаждается каждым минутой летних каникул своего двадцатого года жизни....
— Неужели ты хочешь, чтобы Никки был единственным ребенком в семье?
— Я?! — Джорджи задыхалась от негодования. — Да как ты смеешь говорить мне подобные вещи?! Не смей шантажировать меня таким образом!
— Думаешь, это моральный шантаж? – усмехнулся Анголос.
— Не смотри на меня как невинный младенец. Я видела и более опытных волков в овечьей шкуре.
— На самом деле волки не так уж плохи. Ты знаешь, что они находят себе пару один раз и на всю жизнь? — спросил он неожиданно.
— Я им сочувствую, — парировала Джорджи.
— Значит, ты не хочешь второго ребенка? — допытывался Анголос, с любопытством смотря в глаза жены.
Джорджи закрыла глаза; вопрос поставил ее в тупик.
— Это не важно... — сказала она.
— А я думаю, еще как важно, — перебил ее Анголос.
— Сейчас слишком рано... — Она неожиданно запнулась и заглянула ему в глаза. — А ты хочешь ребенка?
— Если я скажу «да», это что-то изменит?
Джорджи пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы сказать:
— Думаешь, я поверю, что тебя интересуют мои чувства? Давай не будем строить воздушные замки.
Анголос не дал ей договорить.
— Сейчас я подойду к тебе ближе, — произнес он бархатным тоном и сделал шаг вперед.
Джорджи инстинктивно отступила на два шага назад. Губы ее приоткрылись, когда она увидела его ироничную улыбку.
— У меня нет настроения играть с тобой в глупые игры.
— Я и не пытаюсь играть с тобой, Джорджетт. Я знаю, ты хочешь меня. И мы оба знаем это.
Она взорвалась:
— А знаешь ли ты, какую боль причинил мне? И если я снова окажусь с тобой в одной постели, сомневаюсь, что эта боль исчезнет.
Тишина, возникшая в комнате, стала почти осязаемой.
— Это касается нас обоих.
Пораженная, Джорджи спросила:
— Я сделала тебе больно? Когда?
Анголос отвернулся.
— Мне кажется, сейчас не стоит вспоминать все плохое между нами.
Он понимал, что могло толкнуть Джорджи в объятия другою мужчины: она чувствовала себя одиноко в чужой стране. Он был слишком занят на работе, чтобы уделять ей внимание. Он понимал, но простить не мог.
— Я думала, ты хочешь поговорить, — возразила Джорджи, удивившись странной перемене в его настроении. — Только давай не будем возвращаться к тому, о чем недавно шла речь.
— Что ты имеешь в виду?
— Детей, — напомнила Джорджи.
— Я не...
