Автор
Джорджи знала, что так долго не продлится. В этот теплый июльский день, казавшийся обычным, для нее начинается преобразование: она узнает об engagement своему лучшему другу и учителю, который ей вдруг показался более чем просто знакомым. Ее мир переворачивается, заставляя ее осознать, что жизнь может измениться мгновенно — даже когда кажется, что она наслаждается каждым минутой летних каникул своего двадцатого года жизни....
Я звоню в «скорую»...
Но Джорджи уже не было в комнате, когда Томасис договорил. Она со всех ног бросилась к бассейну, Никки лежал на земле.
— Простите меня, мне так... жаль, он побежал и...
Джорджи не слышала оправданий Эмили. Она опустилась на колени рядом с сынишкой,
— Он дышит, — пробормотала она, смахивая слезы. — Слава Богу! — Джорджи погладила малыша по голове.
Нужно отнести Никки в дом. Джорджи взяла его маленькую ручку в свои ладони.
— Простите, но я полагаю, для его же безопасности мальчика лучше не трогать.
— Конечно, конечно, ты прав, — согласилась Джорджи. Она была почти парализована страхом. — Думаешь, он...
— С ним все будет в порядке, не беспокойтесь.
Джорджи не замечала ничего вокруг. Она даже не слышала, как Эмили, всхлипывая, все повторяла;
— Что я наделала... бедный, бедный малыш...
— Если бы Анголос был здесь! — воскликнула Джорджи. — Он всегда знает, что делать.
— Мы пытаемся связаться с ним, — сказал кто-то.
Минуты ожидания показались ей вечностью. Все происходило как в тумане. Вот врачи забирают Никки, она, босая, садится в «скорую» вместе с ними, и они едут в больницу.
Джорджи не хотела оставлять Никки, протестовала, когда его собрались куда- то увозить, но она не знала греческого и не могла ничего понять.
К счастью, доктор говорил по-английски и объяснил Джорджи, что они собираются делать с ее сыном.
— Может, стоит подождать моего мужа?
— Задержка только ухудшит ситуацию.
Джорджи нервно сглотнула.
— Хорошо. Сделайте все возможное.
Через двадцать минут в больницу приехала Олимпия. Джорджи с отсутствующим видом стояла в коридоре, сжимая в руках пластиковый стаканчик с остывшим кофе, к которому она так и не притронулась.
Олимпия была не одна, она никогда и нигде не появлялась в одиночестве. С ней были ее секретарь, одна из двоюродных сестер и шофер.
Как по волшебству откуда-то появилось удобное мягкое кресло.
Но Олимпия даже не взглянула на него.
— Я не хочу садиться.
Джорджи покачала головой.
— Его забрали в реанимацию. Доктор сказал, у него повысилось внутричерепное давление. Думаю, они собираются оперировать его...
Джорджи не сказала Олимпии, что доктор не исключал возможности повреждения мозга.
— Боже мой! Это ужасно! — воскликнула женщина.
— А Анголос... он знает? — спросила Джорджи.
— Нет. Мы так и не смогли связаться с ним.
