Темнокожая художница Ундина рисует загадочных бабочек, а Моргана боится сущности внутри себя. На вечеринке в канун солнцестояния эти трое узнают правду о своей крови и причинах их сближения. Их судьбы переплетаются вокруг тайны Кольца огня.
Я просто знаю чуть-чуть больше тебя. И ты бы тоже это знал, если бы не слинял, а слушал Вив…
Мотылек знал, что так говорить нечестно: Никс искал зверушку, ее притащил Блик, девчонку из местных, которую Мотылек помнил в лицо, но не знал по имени. Однако сдержаться он не смог — агрессивность Никса, его обвиняющий тон выводили Мотылька из себя, мешали играть положенную роль. В памяти звучал голос Вив:
«Нет. Не так. Ты делаешь неправильно. Еще раз. Будь внимателен. Сосредоточься, Мотылек, сосредоточься».
— Дело в Нив. Она в беде. Я не знаю, что делать. Я видел свет вокруг нее.
— Ты видел кольцо? — В голосе Мотылька невольно прозвучало напряжение. — Ты можешь видеть его сейчас? На той девушке?
— Кажется, могу… — ответил Никс и умолк.
— Она была права, — еле слышно выдавил Мотылек.
— Что? Кто был прав?
— Никто. Слушай, Никс, — перебил его Мотылек. — Есть некоторые вещи, о которых я должен тебе рассказать. Включая… насчет света, который ты видишь. И Тима Бликера. Все, что ты пропустил, когда удрал. Встретимся в парке на закате, на том же месте, где обычно, возле поляны. Я свяжусь еще с Морганой и Ундиной…
— Ундина не придет, — перебил его Никс. — Она не желает иметь с тобой дело, чувак. Ты должен это знать. Она чуть ли не пинками выставила меня сегодня днем. Даже полицию вызвала.
Верить этому не хотелось, но Мотылек знал, что это правда. Он вздохнул. Ундину ему придется убедить позже, а сейчас нужно встретиться с остальными. Блик что-то задумал насчет зверушки, и, чтобы ему противодействовать, он, Мотылек, должен выстроить свое кольцо. Более того, уже началась цепь событий, которые, надо надеяться, завершат его долгожданный исход. Искра зажглась.
— На закате, — повторил он.
— На закате, — эхом ответил Никс.
Мотылек закрыл тонкий серебристый телефон, услышав успокаивающий негромкий щелчок. Гораздо больше, чем все эти уловки — «пыльца», Потомки и прочее, — его впечатляли плоды человеческой деятельности, получаемые без всего этого. Существование в качестве подменыша не оставляло места жульничеству или неопределенности — либо ты был им, либо нет, и это оказалось самым трудным из всего того, с чем Мотыльку пришлось свыкнуться после инициации. Но эта непоколебимая неизменность никогда ему не нравилась.
Душа болела при мысли о расставании с этим миром — миром, где рождались фантазии, где можно было плутовать. В Новале, как он знал от Вив, никому ничего не сходит с рук, все кристально ясно и все имеет объяснение.