Мои задние зубы скрежещут, и мышцы на челюсти сжимаются, когда я смотрю, как Винсент кладет руки на девушку, с которой он был. Он часто втягивается в ловушку наркотиков и других бытовых споров. Проблемы с гневом, которые он испытывал в детстве, с годами только усугубились.
После того, как видео подходит к концу, Маркус смахивает, показывая лицо жертвы после драки. Я устало вздыхаю, энергично потирая виски, чувствуя, как надвигается мигрень.
— Очевидно, он был пьян и сорвался. Она сказала только то, что в один момент он был в порядке, а в следующую минуту уже рыдал на ней. Ей нужны деньги, или она выдвигает обвинения и сливает все в СМИ.
Мои руки сжимаются в кулаки, и я в отчаянии стучу ими по краю стола. Я слишком стар, чтобы разбираться с этим дерьмом и убирать беспорядок Винсента. Если не он, то Зак, а если не Зак, то долбанный Трент. Эти трое вместе проклятие моего существования. Часть меня хочет избавиться от них — Бог знает мое дело, и мне было бы лучше без них. Но другая часть, та, что выросла единственным ребенком, видит в них моих братьев — пусть и моих идиотов братьев, но все же семью. Кровь не делает нас семьей. Дикари сформировались много лет назад, и эта связь не может быть разорвана.
— Он никогда не научится. Он никогда не остановится, если мы всегда будем рядом, уберегая его от неприятностей. Черт после того, как он положил на нее руки, я говорю, пусть она выдвигает обвинения. Этот ублюдок заслужил это.
Маркус вздыхает, качая головой.
— Ты же знаешь, что мы не можем этого сделать. Все наши имена и репутации связаны с клубом Короли. Я не позволю Винсенту все испортить. Ни для любого из нас.
— Дерьмо. Я знал, что вступать в бизнес с любым из них станет ошибкой.
И я знал это, но все равно согласился, потому что ребята моя семья. После стольких неудачных попыток они втроем пришли ко мне за помощью. Они пришли ко мне, чтобы сделать Королей реальностью. Я должен был сказать «нет».
— Я же говорил тебе, что это случится, Баз. Просто дай мне знать, как ты хочешь, чтобы я поступил.
Я задумчиво почёсываю подбородок. Я не потворствую насилию, и уж тем более насилию над девушкой. Винсент должен был бы заплатить за это, но риск этого удар по моему бизнесу и всему, ради чего я работал. Нет ни малейшего шанса, что я позволю Винсенту все испортить.
— Сколько за молчание?
Кожа вокруг глаз Маркуса напрягается.
— Она хочет четыре миллиона.
Я скрежещу своими коренными зубами так сильно, что практически чувствую эмаль.
— Сделай это. И передай мне на время все акции Винсента. Он заплатит за свои грехи собственными деньгами, это точно.
Маркус барабанит пальцами по краю моего стола, поднимаясь на ноги.
— Я займусь этим. Ох, вот и наличные.