Я снова осматриваю присутствующих и глупо спрашиваю:
– М-да, разговор заходит в тупик. – Брюнет отрывается от подоконника. – Я пойду прогуляюсь, а вы разберитесь между собой.
Я подавляю очередное желание глупо спросить: «Что?»
– Ладно, начну с себя. – Оборотень поворачивает мое лицо, взяв за подбородок. – Коваль Илья. – Я настолько растеряна, что мужчина прикладывает ладонь к своей груди, подтверждая жестом: это точно он. – Бета стаи. – Я отрицательно качаю головой. – Ну извини, до Альфы не дорос, да и не очень-то хочется. Двести тридцать три годочка от роду. Самый расцвет сил, – на этом блондин не останавливается: – Яна Кузнецова. – Прикладывает указательный палец на границе ключиц, вынуждая оторваться от его лица, опустить голову и взглянуть на мужскую руку. – Двадцать четыре года. Десять лет назад сбежала из дома, оставив свою мать в растерянности. Дочь Марка Литвина – предателя и убийцы. И моя пара, – ставит точку в своем монологе, зажимая меня с двух сторон руками.
Девочка часто-часто дышит, ее взгляд поднимается по моей груди, задерживается на губах, сомневаясь, что они могут говорить правду.
– Что ты сказал? – Зеленые глаза кажутся еще больше и темнее, делая бледное лицо совершенно кукольным.
– Мы с тобой связаны Богиней, – отвечаю я.
Девочка отмахивается от моих слов:
– Что ты сказал про моего отца?
– Тебе не послышалось, он предатель и убийца, – повторяю я спокойно. – Я не умею ходить вокруг да около или облекать факты в мягкую форму. Тут невозможно сказать по-другому.
Злючка затихает. Я готовлюсь к взрыву и не ошибаюсь. Маленькие кулаки резко поднимаются и с силой ударяют по груди, не отталкивая, а желая причинить боль. Истеричные удары, словно барабанная дробь, сбивают дыхание:
– Да как ты смеешь?! Его предали! Обвинили в том, чего он не делал! Изгнали! Его вина лишь в том, что он доверился своему другу, а тот предал. Испугался, – шипит с презрением, – побоялся, что отец лишит его первого места в стае. Не думаю, что ваш Альфа себе в чем-то отказывал, а мой отец все время прятался от вас. Скрывался. Жил там, куда нормальные люди и не думают соваться. Боялся, что его обнаружат и убьют. И где сейчас ваш Альфа, и мой отец, а?!
– Альфа? Скорее всего, решает проблемы в баре. Твои, между прочим. А Литвин шестнадцать лет как мертв. – Девочка перестала дышать, руки обессиленно упали вдоль тела. – Я был там, видел все своими глазами. И могу с полной уверенностью сказать: отец тебе врал. Играл на чувствах ребенка.
