Хотел выглядеть лучше, чем есть на самом деле.
– Он не мог! – злючка выкрикивает мне в лицо.
– Мог. И скажу больше, Марк продолжил бы врать и сейчас, останься жив. Гнилые люди не меняются. И со временем их испорченное нутро разъедает внешнюю оболочку, показывая, кто они на самом деле. Это случается не сразу, но случается всегда.
– Вы его убили?! – спрашивает она.
– Лучше спроси, почему он умер? Но ты не спросишь. Боишься, что ответ тебе не понравится, разрушит идеальную картинку в твоей голове.
– И почему же мой отец умер?! – Яна выпаливает с яростью.
– Это очень долгий рассказ. Не будем задерживать хозяина дома, он и так тактично ожидает, когда мы закончим.
Я отрываю ладони от металлического изножья кровати, нужно отойти, увеличить расстояние. Близость злючки и ее запах не дают трезво мыслить, а метания зверя мешают сосредоточиться. Зверь тянет подойти еще ближе, прижаться, хочет намного больше, и его желания передаются мне.
– Мне нечего вам сказать. Я не увидел ничего, с чем бы не справился организм оборотня. Хорошая пища и ваша близость – лучшее лекарство. – Яна готова убить взглядом. Вертит головой от Константина ко мне и, видимо, решает, кого лишить жизни первым. – Какого рода близость, решать вам. Для начала достаточно находиться в одной комнате.
– Для какого начала? – рычит девчонка.
– Не нужно перекладывать ваши личные проблемы на меня, дитя. – Константин отвечает так, как он умеет: оппонент замолкает и слушает. – Я говорю то, что есть. Дальнейшее твое одиночество – смерть. Пара делает оборотня сильнее, мобилизует его ресурсы, а тебе поможет вернуть волчицу, восстановить физическое состояние. Вернет в полной мере слух, зрение, силу. – Яна слушает Константина, рассматривая меня и кривя губы. – Ты хочешь жить?
– Хочу, – отвечает она быстро.
И ведь реакция девчонки задевает, неприятно так колет в области груди.
– Да, ты тоже не мой идеал, – я сдабриваю колкость широкой улыбкой.
Всегда думал, что Рокотовым достались проблемные пары, а теперь смотрю на тонкую фигуру волчицы и понимаю, как ошибался. Даже в малейших ее движениях агрессия, в глазах злоба и неприкрытая ненависть, которой она угощает, стоит пересечься взглядами. Не представляю, как мне удастся соперничать с идеализированным образом умершего отца…
Заправляя еще влажные волосы за уши, Яна выходит из комнаты.
Босые ступни практически беззвучно ступают по ковровому покрытию. На каждый неуверенный шаг мое тело напрягается, готовое в любую секунду оказать помощь.
