Автор
Девушка-полицейский Андреа Флеминг, пережившая предательство любимого, уверена, что сердце ее закрыто навеки. Но встреча с загадочным бродягой Сэмом Фарли пробуждает в ней давно забытые чувства. Сможет ли она преодолеть страх и поверить в любовь еще раз?
Раздел Chitat.online для книги «Повенчанные грозой» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Девушка-полицейский Андреа Флеминг, пережившая предательство любимого, уверена, что сердце ее закрыто навеки. Но встреча с загадочным бродягой Сэмом Фарли пробуждает в ней давно забытые чувства. Сможет ли она преодолеть страх и поверить в любовь еще раз?
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Девушка-полицейский Андреа Флеминг, пережившая предательство любимого, уверена, что сердце ее закрыто навеки. Но встреча с загадочным бродягой Сэмом Фарли пробуждает в ней давно забытые чувства. Сможет ли она преодолеть страх и поверить в любовь еще раз?
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Он был чужаком с непривычным для Андреа самоуверенным взглядом на жизнь.
– Все в порядке, ковбой. Но я все же хотела бы знать, почему вы забрались в чужой дом? – спросила она, стараясь придать голосу значимость.
– Ну, хорошо, – согласился Сэм. – Подойдите к огню и позвольте мне осмотреть вашу голову. – Он подбросил в камин несколько поленьев, отыскал где-то в темноте кушетку и подтащил ее ближе к свету, приглашая Андреа садиться. – Меня зовут Сэм Фарли, клянусь вам. Я родился в Техасе. В детстве исколесил весь Запад. Моя мать любила нефть и тех мужчин, кто ее добывал.
– Так вы нефтяник? А я думала, вы ковбой.
– Только по месту рождения, я ведь техасец. А так я плотник. Мастерю всякое – дома, мебель, шкафы там. Если что-то необходимо изготовить из дерева, то я с любым делом справлюсь.
Милли Хайнс – моя мать. Мэми Хайнс – бабушка. У меня нет ни братьев, ни сестер. И если только у моей матери нет другой семьи, о которой она никогда не упоминала, значит, я один-одинешенек.
– Представить себе не могу, как это можно жить одному на белом свете, – тихо произнесла Андреа, присев на краешек кушетки, – без семьи, без друзей. У меня хоть все еще есть Бак.
На какое-то мгновение Сэм задумался над ее словами «все еще». Ему нравилась ее манера речи: теплая, негромкая, неторопливая – так обычно говорит женщина, с которой ты только что занимался любовью. Он пожал плечами, отвечая резким тоном, вызванным невозможностью осуществления его тайных желаний:
– Может быть, но я все-таки ничего никому не должен. Меня никто и ничто не связывает, и я иду, куда глаза глядят.
– А какое же местопребывание вы выбрали на этот раз, мистер Фарли?
– Для меня дом всегда там, где есть работа, дорогая. Я строил жилье для рабочих трубопровода на Аляске, перестраивал больницы после землетрясения в Мехико, помогал воздвигать торговые центры по всей стране и даже реставрировал один из домов в Уилмсбурге. В Штатах осталось мало мест, где я не бывал. А вы что-нибудь подобное видели?
Огонь в камине жадно набросился на новые поленья, и его оранжевые языки устремились вверх по дымоходу.
Андреа была покорена его речью и глядела на него с восхищением маленькой девочки, слушающей сказку о Синдбаде – Мореходе или Золушке.
– Я? Я… вообще-то нигде не была, да и не собираюсь. Я остаюсь здесь в Аркадии, потому что сделала свой выбор."
"В словах девушки прозвучала какая-то обреченность, и Сэм поймал себя на том, что невольно подался вперед и успокаивающе прикоснулся к ее щеке. Потом кончиками пальцев прошелся по ее волосам и, прежде чем осмотреть рану на голове, выждал секунду, чтобы она спокойно восприняла его ласку. После того, как Андреа не высказала никакого протеста, он нежно раздвинул пряди волос и стал ощупывать кожу.
