Автор
В Повенчанных небесами мире вы становитесь свидетелями важного разговора между Богданом и его женой. В просторной комнате становится тесно, словно она сжимается, усыпляя ощущение времени и давящей атмосферы. Сюда приходит новая легенда — тайна их отношений кажется нерешаемой даже для самого безусловного вероятного спасения....
— Богдан, но ведь это все… неправильно…"
"— Что неправильно, Юлиана? Что мы встретились, не зная кто мы есть друг другу? Или неправильно, что оба не смогли сопротивляться чувствам? А то, что у меня родилась дочь, а я не знал об этом — это, по-твоему, правильно? Нет, Юлиана, неправильно вмешиваться в чужие жизни, и решать за других, что нужно делать и как жить.
— Я… Я не знаю, что сказать. — Вздыхает Юлиана.
— Ты никому, ничего не должна объяснять. Если бы я не попал в аварию, я бы не отпустил тебя. Понимаешь? Неужели ты думаешь, что сейчас я откажусь от тебя и от Снежаны? Нет, Юлиана, — отвечаю сам.
И пока она не придумала еще что-нибудь, спрашиваю:
— Надеюсь, ты не будешь возражать на установлении отцовства?
— Нет… — отвечает очень тихо, и отворачивается.
— Юлиана, посмотри на меня, — прошу ее.
Как бы мне хотелось, чтобы она снова смотрела на меня тем доверчивым и восхищенным взглядом, который смог растопить мое сердце. Но на меня глядят грустные и обеспокоенные глаза. В них нет того блеска и огня, который горел, когда в ту ночь она шептала мое имя.
Глава 21
ЮлианаПоднимаю взгляд на Богдана, и мое сердце против воли ускоряет ритм. Не могу равнодушно смотреть в его глаза. В них есть что-то завораживающее. Они зовут, манят, затягивают и не отпускают. Чувствую тепло мужской руки и легкий укол ревности, что дочка выбирает его, а не меня. Маленькая предательница!
Наверное, мы бы так и сидели, не разрывая зрительный контакт, если бы не Снежана, которая начала беспокойно елозить и сжимать ножки.
— Снежа, иди ко мне скорее. — Хочу взять ее, чтобы посадить на горшок.
Сама она еще не просится, но по поведению можно догадаться, когда дочь хочет в туалет.
— Поздно, — произносит Богдан, смешно морщится, но сам сидит, не шелохнувшись, чтобы не мешать «естественному процессу».
Виновато смотрю на него, словно это я «накосячила».
— Она без подгузника, да?
— Без. Сыпь же…
— Боже… Прости, — извиняюсь, но самой смешно.
Богдан качает головой.
— Тетя Дана на этот счет выдала четкую инструкцию: не пугать ребенка. Иначе меня дисквалифицируют, — заявляет на полном серьезе.
Дочь снова начинает елозить. Все верно: в мокром моя малышка сидеть не любит.
— Снежана, ну как так-то, а?
— Все нормально. Не ругайся. Она тут ни при чем. — Богдан нежно убирает непослушные кудряшки с личика Снежаны.
Еще как при чем.
