Автор
В потемневшем свете жуткого заката, сердце колотится в груди. Осторожный шепот оттесняет страх: может ли это быть правда? Неужели теперь дверь камеры распахнется? Угрызения надежды и нереализованных ожиданий взмывают в замирающем сердце, создавая предвкушение ужаса.
Вы не только пытались отговорить его от безумства, но и спасли ему жизнь. – Она прикусила губу, а потом тряхнула головой и решительно закончила: – Так что я должна поблагодарить вас!
– Не стоит, если это не доставит вам удовольствия. – Дайон не смог сдержаться и не поддеть ее.
Девушка взглянула на него, гневно сверкнув глазами."
"– Ну что вы за человек?! – с укором произнесла она. – Вы же видите, что мне трудно! Могли бы и помочь! Или, хотя бы, помолчать!
Ее возмущение было настолько искренним, что герцог не выдержал и рассмеялся.
– Простите, но у вас действительно плохо получается приносить извинения, – улыбнулся он.
– Я же вас предупреждала, – проворчала Виола, даже не пытаясь выдернуть ладонь.
– Тем ценнее ваш поступок. – Герцог ободряюще улыбнулся. – Делать то, что не нравится, всегда тяжелее.
– Говорите так, словно у вас большой опыт.
– Не поверите, колоссальный! Я почти всю сознательную жизнь делаю то, что мне не нравится.
– Вот как? – Виола заинтересованно взглянула на собеседника.
– Это невозможно, – покачал головой Дайон. Он не стал говорить, что от его действий зависит судьба всего герцогства, но невысказанные слова отдавали горечью.
– В мире нет ничего необратимого! – пылко возразила Виола.
– Смерть, – напомнил ей Дайон и сразу же пожалел об этом. Девушка снова отвернулась к костру.
– Вы правы…
Герцог тяжело вздохнул, понимая, что невольно затронул все еще бередящую рану.
Внезапно Дайон с тоской подумал, что, перенесись он на два года раньше, смог бы поговорить с отцом, спросить совета… Герцог горько усмехнулся: и тут не повезло. Рука все еще покоилась поверх ладони Виолы. Он чуть сильнее сжал пальцы, пытаясь не то приободрить девушку, не то просто разделить с ней горечь потерь. Она вздрогнула и недоуменно посмотрела на него.
– Я тоже прошел через это, – пояснил герцог. – Мне было пятнадцать лет, когда моих родителей убили.
Тяжелый вздох был ему ответом. Виола опустила голову:
– Знаете, я… я до сих пор не верю. Кажется, вернусь домой, а они там… – она моргнула, смахивая слезы. – Анри – все, что у меня осталось… Еще, конечно, есть двоюродная тетя, но это не то.
– Понимаю.
Дайон улыбнулся тому, как четко эта юная девушка сформулировала его чрезмерно сильную привязанность к Денизе.
