Автор
В потемневшем свете жуткого заката, сердце колотится в груди. Осторожный шепот оттесняет страх: может ли это быть правда? Неужели теперь дверь камеры распахнется? Угрызения надежды и нереализованных ожиданий взмывают в замирающем сердце, создавая предвкушение ужаса.
Вот и улица, на которую они первым делом свернули, выйдя из библиотеки. Здесь было более людно, но отыскать среди прохожих знакомый силуэт никак не удавалось.
– Виола?"
"Ответа не было, лишь пара-тройка удивленных взглядов. Понимая, что если станет бродить по городу, выкрикивая женское имя, то привлечет ненужное внимание, герцог попытался успокоиться и убедить себя, что следует возвращаться в лагерь. Но вдруг заметил тщедушного мужчину, стоявшего под вывеской посудной лавки и подававшего ему не слишком понятные знаки.
– Вы ищете женщину в синем платье и сером плаще, молодую, с такой высокой прической, как у аристократов? – уточнил тот, с прищуром глядя на герцога.
– Да.
До сих пор Дайону и в голову не приходило, что то, как женщина укладывает волосы, может выдать ее происхождение.
– Ее забрали, – сообщил лавочник, ощутимо понизив голос.
– Кто забрал? – недоуменно спросил Дайон.
Настал черед незнакомца испытать недоумение.
– Вы что, нездешний?
– Нездешний, – солгал герцог.
Впрочем, быть может, в нынешних обстоятельствах такой ответ мог сойти за правду.
– Понятно, – с некоторым облегчением кивнул лавочник. Видимо, счел объяснение удовлетворительным. – У нас-то таких вопросов не задают, – добавил он, предварительно оглядевшись. – Шериф ее забрал. Ламбер Жаккар. Его люди.
– За что?!
Дайон все еще был озадачен. Конечно, он знал, что Виола занимается не самой законной по нынешним временам деятельностью.
Лавочник посмотрел на него с жалостью.
– Да разве же надо, чтобы было за что?
В глазах потемнело. Молодая девушка, одна в руках мужчин… Герцог скрипнул зубами. Руки сами сжались в кулаки. Надо было действовать, и действовать срочно, но в свете столь стремительно сменяющихся обстоятельств ему не удавалось сохранить ясность рассудка.
– Куда ее повезли? – спросил он, наконец, одержав борьбу над самим собой.
– Передо мной не отчитывались, – развел руками лавочник. И, вдоволь поозиравшись по сторонам, добавил: – Но карета была личная, не тюремная.
– Давно? – напрягся герцог.
– Минут десять как.
– Спасибо.
Дайон не стал более задерживать собеседника и, накинув капюшон, зашагал прочь. Оглядевшись напоследок, лавочник шмыгнул за дверь.
Лишь свернув за угол, герцог понял, что сглупил.
