Автор
В потемневшем свете жуткого заката, сердце колотится в груди. Осторожный шепот оттесняет страх: может ли это быть правда? Неужели теперь дверь камеры распахнется? Угрызения надежды и нереализованных ожиданий взмывают в замирающем сердце, создавая предвкушение ужаса.
После переворота этот гаденыш сумел подлизаться к нужным людям и постепенно занять высокое положение в городе. Для таких, как он, Смута – самое лучшее время."
"Вест мрачно сплюнул под ноги. Дайон поморщился, но предпочел не заострять внимания на манерах собеседника. Насколько герцог понял, Вест родился в крестьянской семье, но как только началась Смута, не колеблясь, встал на защиту Левансии и ее герцога. А преданность Дайон всегда ценил выше всего остального.
– Свидетель сказал, что карета была не тюремная, – продолжил он.
Вест кивнул.
– Он один из тех, чьи адреса мы помним наизусть. На случай, если понадобится вывести их из игры. Некоторые считают, что надо было давно это сделать, но Жюст говорит, это бессмысленно: на место одного мерзавца все равно претендует десяток других, ничуть не лучше.
– Жюст совершенно прав. Но нам надо торопиться. Если я правильно понимаю ситуацию, церемонию бракосочетания могут начать в любую минуту.
– Минут за десять. Нет, четверть часа.
– У нас нет четверти часа! – обеспокоенно выдохнул Дайон.
Обогнув здание библиотеки, они почти бегом устремились по вымощенной неровным булыжником улице. Солнце скрылось за крепостными стенами, фонари едва горели – кто захочет тратить ценный магический дар на такую роскошь? – и к дому шерифа они подходили уже в темноте.
Особняк оказался добротным, но не слишком впечатляющим. Два этажа, на каждом, навскидку, не больше трех комнат.
На всякий случай оглянувшись и ничего не увидев в темноте, Вест на цыпочках приблизился ко входу и прислушался к тому, что творилось внутри.
Повинуясь знаку приятеля, Дайон принялся осторожно обходить дом. Свет горел на первом этаже (видимо, там, где располагалась охрана) и только в одном из окон второго. Сверху доносились приглушенные ставнями голоса, и герцогу показалось, что женский был ему знаком.
