Глаза Глории стали единственным светом в моей бездонной тьме, когда мир вокруг меня стал невероятно холодным и непостижимо мрачным. Ночная пустота раздавалась через черные двери отпуска. Теперь она стала моим домом, но боль не покидает, как древний злой дух вечно находит новые формы для смертельной игры....
В холщовый мешок полетели солонина и вяленое мясо, вместе со здоровой буханкой хлеба. Во флягу, что нашлась при тщательном обыске кухни, я набрала как можно больше воды.
И только после этого я направилась к площадке, откуда обычно взлетал Рейдолир. Каменный балкон встретил меня пронзительным морозным ветром. Огни, горящие в редких окошках замка, навевали на меня тоску. Смахнув набежавшие на глаза слёзы, я пошла к центру балкона.
«Создатель милостивый, пусть он только проживёт до моего прибытия!»— мысленно помолилась я, рывком отдавая контроль своей драконице.
***
Глава 30
Тело перестало мне подчиняться, наливаясь свинцовой тяжестью и болью. Она нарастала, с каждым ударом сердца, становясь всё сильнее и сильнее. Рот открылся в беззвучном крике, в ушах стоял треск костей. Мир перед глазами поплыл, но не померк, как бывало при контроле Глории. Я оставалась в сознании, хотя и не могла контролировать процесс оборота. Драконица делала это за меня, постепенно выпуская наружу нашу истинную форму.
Пол начал удаляться, я выросла до уже знакомых из сна размеров. Каменная кладка балкона хрустнула, когда мои лапы неуклюже подвернулись и тело рухнуло на неё. Помотав огромной головой, прищурила змеиные глаза и посмотрела на небо. Там, в ночной мгле, тускло мерцали звёзды. Луна выскользнула из-за облаков, становясь подобием маяка. Как только оборот закончился, я смогла шевелить всеми семью конечностями.
Почему семью? Так я посчитала крылья и хвост, что были невероятно тяжёлыми и неудобными.
"Вновь помотала головой, вытряхивая оттуда ненужные мысли. Сейчас не самое подходящее время, для размышлений о строении драконьих тел. Заметила фигуру, что вышла на балкончик. Варриос. Дворецкий бесшумно двигался по балкону, скрываясь в тенях. Возможно, он опасался меня? Глупости какие, этот старик дал бы фору не только мне, но и Рейдолиру.
— Найди его, девочка, — прошелестели его голос, наполненный страданием.
Передо мной стоял не слуга, а тот, кто потерял дорогого друга. Склонившись к нему, согласно кивнула. Не представляю, как сейчас лететь, но ведь птенцы как-то учатся, верно? Их просто сбрасываются с гнезда и смотрят — полетит или нет.
