Глаза Глории стали единственным светом в моей бездонной тьме, когда мир вокруг меня стал невероятно холодным и непостижимо мрачным. Ночная пустота раздавалась через черные двери отпуска. Теперь она стала моим домом, но боль не покидает, как древний злой дух вечно находит новые формы для смертельной игры....
Достигли гор лишь с первыми лучами солнца. Снежные плато не имели тёмных пятен, скалистые пики казались одинаковыми. Перевал остался позади, когда нить натянулась и дёрнула в сторону. Оглядываясь по сторонам, мы видели лишь скалы. Щурясь от невероятной белизны, не сразу заметила тёмное углубление вдали.
Прислушиваясь к зову метки, драконица направилась к подобию пещеры. Подлетев ближе, мы действительно заметили чёрный провал, достаточно большой, чтобы уместить целого дракона. Внутри ничего не было видно, кроме тьмы, и лезть туда было страшно.
Глубоко вздохнув, мы ухватились за каменный выступ у входа. Тяжело вползая во мрак, вглядывались и искали следы Рейдолира. Сложив крылья, перехватила контроль над телом. Послала волну благодарности драконице, ведь если бы не она, то мы бы никогда не достигли этого места. Медленно продвигаясь вглубь пещеры, с трудом сдерживала кашель. В нос забивалась каменная пыль, а от сырости всё зудело.
Уже думая, что мы ошиблись, наткнулась на нечто.
— Рей, — рыкнула я, осторожно касаясь носом его бока.
Супруг не отозвался, лишь хрипло простонал. Покачав головой, я постаралась вспомнить, как возвращаться в человеческую форму.
"Став человеком, сотворила несколько магических огней и подвесила над нами. Они скользнули вдоль драконьей туши, являя мне отвратительную картину. Голубая чешуя почернела, покрывшись слоем запёкшейся крови. А рана, боже, на глаза навернулись слёзы. Я поднесла пальцы к драконьему боку, не решаясь прикоснуться.
— Рей, — плача протянула я, не зная, хватит ли моих сил. Глядя на рану, к горлу подступала тошнота. — Дыши, только дыши…
Глава 31
Стиснув зубы, я старательно пыталась прогнать слёзы. Они никак не желали подчиняться, скатываясь по щекам. В горле стоял комок, который мешал прорваться почти звериному вою.
