Даже наклонил голову, следя за каждым моим движением.
— Итак, кто же ты такая, Роуэн Кейн? — спросил он слегка заплетающимся языком.
«Интересно, сколько он выпил?» — подумала я, а вслух как можно более непринужденно сказала:
— Что именно вас интересует?
— Ты мне кого-то напоминаешь, только не могу понять кого. Киноактрису? У тебя, случайно, нет знаменитых родственников? Сестры в Голливуде, например?
Неуклюжая лесть заставила меня улыбнуться.
— Исключено. Я единственный ребенок, из самой обычной семьи.
— Может, на работе… У тебя в семье нет архитекторов?
Вспомнив страховую контору, где работал отчим, я чуть не закатила глаза, но вместо этого твердо покачала головой. Билл посмотрел на меня поверх бокала, и на его переносице образовалась глубокая морщинка.
— Может, эту… как ее… из «Дьявол носит Prada».
— Мэрил Стрип? — чуть не расхохоталась я.
Он нетерпеливо потряс головой.
— Нет, другую. Как ее… Энн Хэтэуэй. Ты на нее похожа.
«Одно лицо, — скептически подумала я, — только если бы Энн Хэтэуэй набрала двадцать кило, заимела шрамы от угрей и подстриглась у стажера».
— Вы очень добры, Билл. Я впервые слышу столь лестное сравнение.
Он перешел на мою сторону стойки, сел лицом ко мне на хромированный табурет и расставил ноги так, что я не могла шевельнуться, не задев его бедро.
— Тут что-то не так. Я не могу отделаться от чувства, что мы уже встречались. У кого, говоришь, ты работала до нас?
Я огласила весь список, и Билл разочарованно покачал головой.
— Я никого из них не знаю. Наверное, показалось. Мне откуда-то знакомо твое лицо. Или ты на кого-то похожа…
Черт. Мое сердце ушло в пятки. Я слишком часто попадала в такие ситуации, чтобы не понимать, к чему он клонит. Первая работа после школы, официанткой, когда босс сулил прибавку к зарплате, делая комплименты моему ярко-розовому лифчику. Всякие придурки в барах, преграждавшие путь к двери. Сексуально озабоченные папаши в садике, искавшие у меня сочувствия, потому что их женам после родов стало не до интима.
Билл — один из таких. Он — мой работодатель. И муж Сандры. А самое страшное — что он…
Господи, я не могу это произнести.
У меня тряслись руки, и я крепче сжала бокал, чтобы скрыть дрожь.
Я кашлянула и попыталась отодвинуться, но табурет застрял у края стойки. Мясистые ляжки Билла, затянутые в джинсы, преграждали мне путь, не давая слезть.
— Ладно, я пойду, завтра ранний подъем, — сдавленным голосом сказала я.
— Не спеши.
