Автор
В дымовых потоках СССР в начале XX века — первые пожарные команды, где каждое слово и каждый шаг имеет значение. Здесь жизнь и смерть за доли секунды решаются на холодном кране или горящей лампе. Атмосфера напряженности и спасательной миссии в жарком заледеневшем городе, где каждое дыхание — жизнь или смерть....
Экзамены должны были начаться на следующей неделе…
И вот выдалась возможность проникнуть на объект, забраться на самый верх и там распылить по ветру прах Андрея. Так сказать, исполнить его заветную мечту, пусть таким вот образом. Это очень сильная мотивация, в память о крепкой мужской дружбе, в дань внимания и уважения к погибшему товарищу. Мы оба знали, что Воронов хотел этого больше всего в жизни. Даже как-то, на одной из гулянок, озвучил, что хотел бы, чтобы его не прятали под землю, а развеяли прах по ветру, где-нибудь на высоте…
Собственно, так мы и оказались в зоне отчуждения.
— Ну что, Кирюха? Вроде тихо! Идем?
— Пошли! — отозвался я, еще раз покосившись на пасмурное небо.
В целом, ничего серьезного. Мы подобным уже не один год занимаемся и по погоде ориентироваться умеем. Быстро сделаем то, зачем мы сюда пришли, снимем видео и обратно.
Первым полез Сергей, затем я. Оба прекрасно понимали, что преодолеть такое расстояние вверх, будет непросто. Первым делом будут страдать ладони, поэтому заранее нацепили прочные тактические перчатки — без них есть риск стереть ладони в кровь. Потом заноют кисти, а затем и остальные мышцы. Придется делать кратковременные остановки и постоянно следить, чтобы нас не спалила охрана.
Первые метров тридцать прошли легко. Внизу было спокойно, а тут уже появился легкий ветерок. Он накатывал порывами, но пока практически не мешал.
Тренированные и заточенные под это дело руки, пока еще были в норме, хотя уже появились первые признаки напряжения. Смотреть вниз не хотелось — слишком рано. И все равно, от осознания того факта, где именно мы находились, натурально захватывало дух.
Конечно, пятнадцать минут лицезреть на подошвы ботинок и задницу поднимающегося выше друга — такое себе зрелище, но иначе никак.
