Мисс Линетт, в глазах вашего зеркала выглядели совсем иначе. Хрупкое платье белокурой красавицы, а рядом стоящее лицо было отточенным мастером - гладко выбритым и с уверенным взглядом. Эта встреча была не просто встречей, это начало нового пути, но сомнения уже мутят воду....
а я воинственно затянула его под подбородком, направляясь с чеком к черной невзрачной и заляпанной грязью карете.
- Прошу, - вздохнул пристав.
Я даже не поблагодарила. Настроение было не то.
- Давайте только побыстрее, мадемуазель. Сейчас все как с ума посходили! Граждане подали в Королевскую Долговую Палату огромное количество документов. Там расписки и двухсотлетней давности. Заседания суда каждые тридцать минут. Рассматривают сразу по десять исков. А все это проклятый бальный сезон! - ворчал пристав.
Меня это ни капельки не утешало.
"А с другой стороны, я понимала, что не будь у нас этих денег, то сейчас бы мы остались бездомными! И вынуждены были бы снимать комнаты.
Ворча собственным мыслям, пребывая в ужасном расположении духа и не менее ужасном расположении тела, которому было жутко неудобно на продавленном казенном сидении, я мысленно готовила себя к моменту, когда деньги перекочуют на чужие платья.
Бюрократические дела заняли у меня минут двадцать. Но пришлось подождать. На столике валялся кусок из свежей газеты с объявлениями.
“Почтенная строгая пожилая вдова готова сопроводить юных дебютанток! Недорого! Каждое строгое замечание оплачивается отдельно!” - прочитала я объявление в газете.
“Немолодая очень страшненькая вдова с двумя очень некрасивыми дочерьми прекрасно оттенит красоту ваших дебютанток! Некрасивые дочери оплачиваются отдельно!”, - прочитала я.
“Опытная немолодая женщина, замужем, введет ваших дочерей в высшее общество за умеренную плату! Оплата поголовно!”, - прочитала я, пока ждала своей очереди.
Наконец, я вышла из банка, потрясая обналиченной суммой.
До конца я не верила, что получу эти деньги на руки. Но когда мне отвесили мешок, я выдохнула с облегчением.
- Вот ваша часть! Пересчитайте, - буркнула я, глядя, как огромный мешок перекочевал приставу.
- Нет, нет! Вносить не мне! В палату! - потребовал пристав, словно я пытаюсь дать ему взятку.
И мы направились в палату. Проезжая мимо роскошных витрин, я смотрела на самые модные платья этого сезона и понимала и на ценники, которые способны были приковать к постели любого “многодочного” отца и вызвать приступ истерии у несчастной матушки.
Я внесла деньги в палату, дождалась королевской печати о том, что ко мне и к моей семье претензий больше не имеют.
И с маленьким мешочком денег вернулась в поместье.
