Предательство семьи, заточение в пансионе и продажа в рабство — таков жестокий план родственников для наследницы. Но появление таинственной метки врага дарует ей неожиданную силу. Теперь девушка должна выжить в академии ненависти, раскрыть свой запечатанный дар и взять реванш над теми, кто...
Вот же глупости какие! Неужели я правда редко улыбаюсь и радуюсь? Хотя неудивительно… но Майроку-то какое дело? Ведь сомнений нет, эта странная посылка от него.
— Только не говори, что это от Флейма? — в голосе подруги восхищение и нетерпение. — Это что подарок? Открой же! Что-то явно необычное!
— Сейчас, — я всё-таки улыбаюсь, чувствуя, как трепещет внутри тонкая струна, наполняя меня нежностью и волнением.
Едва я касаюсь пальцами бумаги, как раздаётся громкий и уверенный стук в дверь.
— Кого там принесло? — ворчит Джули, бросаясь открывать.
А я кладу сверток обратно на кровать и оборачиваюсь. Мисс Белтон — наш любимый куратор — стоит на пороге с крайне строгим выражением лица. Сегодня на ней серая юбка в клетку и тёмно-фиолетовая шёлковая блуза. И почему она всегда так странно и нелепо одевается?
— Добрый день, — здоровается она, а затем смотрит на меня: — Медея Найт, сегодня в Кристальные Пики прибыли дознаватели, наверняка вы в курсе. Так вот, они хотят видеть вас.
Глава 20.2
Я неловко переступаю с ноги на ногу, хмурясь:
— Зачем дознавателям меня видеть?
— Вот у них и спросите, адептка Найт, мне никто не докладывал, — отрезает мисс Белтон, приоткрывая дверь, приглашая меня идти с ней.
Джули бросает на меня полный тревоги взгляд:
— Я пойду с тобой.
— Займитесь своими делами, адептка Велингтон, — строго осаживает мою подругу кураторша. — Это вам не игрушки.
— Я сама Джули, всё нормально, — вымученно улыбаюсь и выхожу из комнаты на негнущихся ногах.
Последний выговор! Последний выговор! Эта мысль бьётся в моём разгорячённом сознании, вызывая приступ жгучей паники.
А ведь может быть гораздо хуже, чем отчисление. Меня могут обвинить в причастности, если Лину вычислили. Что тогда будет?
Мы с мисс Белтон торопливо идём в Пик, где обычно находятся комнаты преподавателей. Останавливаемся перед одной из дверей. Я здесь ещё ни разу не была и от этого ещё волнительнее.
Едва мы входим внутрь, я бегло осматриваю просторное помещение, щедро залитое кровавым солнцем, проникающим через огромные панорамные окна.
Несколько столов, за одним из которых сидит Ханна напротив дознавателя. Они о чём-то негромко говорят, кабинет большой, поэтому не слышно. Вид у Ханны, как у побитой собаки. Это на секунду вызывает укол злорадства в груди, всё-таки такая злобная сука, как она, должна получить по заслугам. Из всех моих недругов она бесит больше всех. У других хотя бы есть какие-то причины ненавидеть меня, пусть и часто надуманные.
