Крылья из пламени таинственно распахиваются перед нами, а взгляд Дракона сводит с ума. Я не могу отвести глаз, поглощённая этим бешенством огня и силы магии. Внезапно я оказываюсь в центре внимания — тихая девочка рядом с драчливой мачехой, заставляющей меня двигаться быстрее всего....
Я доверяю ему выбор, потому что абсолютно не представляю, что мне могло бы понравиться в таком заведении? К своему стыду понимаю, что даже названий большинства блюд я не знаю.
В какой-то момент приносят нечто странное в графине. Жидкость льдисто-голубого цвета кажется мне странно знакомой. Кажется, такое пил отец. И это совсем не сок, как в столовой нашей академии.
— Это что-то из крепких напитков? — спрашиваю я, вытягивая шею и прищуриваясь.
Майрок кивает, неторопливо протягивает руку, чтобы налить мне.
— Я не пью и категорически не одобряю, когда кто-то это делает, — протестую я, отбирая у него свой бокал.
— Душнила, — хмыкает Майрок, наливая себе. — Я же тебя не заставляю. Расслабься уже.
Хочу предложить и ему отказаться от выпивки, но в последний момент замолкаю. Ведь он прав, я та ещё душнила. Наверное, со мной скучно. Я не такая, как другие девушки.
Укол раздражения следует за этими мыслями незамедлительно. Когда-нибудь всё в моей жизни будет. И посиделки с друзьями, и красивая одежда и даже любовь.
Я поднимаю взгляд на Майрока. Он неспешно потягивает голубую жидкость, глядя на меня в упор.
Намного ли ему легче? Или призраки прошлого так же преследуют его? Я ведь видела его настоящее лицо, пусть и недолго.
Наша боль похожа, мы оба выросли на кровавой почве Андраксии. Её истинные дети. Нас с детства учат быть сильными и жестокими.
Но отец оберегал меня от этого и, пожалуй, это единственное за что я могу его осудить. Потому что позже я оказалась не готова к тому, что мне преподнесла жизнь.
— Ты считаешь себя счастливым, Майрок? — вырывается у меня.
— У меня всё, о чём мечтают другие. И даже больше.
— Это не ответ, — напряжённо говорю я, наблюдая, как длинные пальцы Майрока чуть сильнее сжимают бокал.
— Я не понимаю, что такое счастье, Медея. Расскажи мне, — нарочито небрежно ухмыляется он.
— Я и сама не знаю, — бормочу я в ответ. — Счастье у каждого своё. Все стремятся к нему.
— Дай угадаю, все к нему стремятся, и оно ускользает, как дым, едва к нему приблизишься? Для большинства счастье эфемерно, и оно часто привязано к эмоциям и обстоятельствам, которые находятся вне их контроля.
— Хочешь всё контролировать?
— Так и будет. Я близок к этому. Потому что для меня гораздо важнее получать всё, что я пожелаю. Ощущение власти над собственной судьбой — вот к чему стоит стремиться.
