Автор
Не знала, насколько сильно меня ждет изменение после случайной встречи с человеком, чья реакция меня потрясает до глубины души. В тот вечер я не видела перед собой ублюдка, а просто человека, который подарит мне ключ к новой жизни — полной страсти и открытий.
— Я иду с любовницей, ты с нами, но на приеме не приближайся ко мне.
— А что я там буду делать?
Что это — его голос дрожит?
— Будешь пастись возле Кельмера, слушать и запоминать.
— А…
— Ты идеально незаметный, к тому же отлично ориентируешься на приемах, как я понял. Это будет полезно.
— Как скажете.
Теперь я приступил к стейку, а Николай вернулся к остывшему бульону.
— Тебе нужно пересмотреть приоритеты, — заметил я, невольно замечая, как неприятно помощнику есть холодный суп. — Хотя я тебе об этом говорю с самого приема на работу.
— Как скажете.
— Ну конечно.
Вернулось обычное раздражение, никак не привязанное к моему сексуальному неудовлетворению. Значит, меня бесит собственный помощник? Чем? Я должен разобраться, прежде чем еще глубже вовлекать его в свои дела и в свою жизнь."
"Но Николай словно напрашивался на взрыв:
— Алексей, вы, наверное, не заметили, но я не игнорирую утренние пробежки.
— Естественно. Мой дом нашпигован электроникой. Когда ты идешь в ванную, выходишь из комнаты, пересекаешь кухню, заходишь в тренажерный… Все фиксируется до секунды по открытым дверям отпечатком пальца в твой хронометраж.
Брякнула ложка о край тарелки, и я отвлекся от стейка.
— Д-да… Но на двери ванной нет электронного замка. Как?
— Включение света и вытяжки.
— А-аа…
Снова повисло молчание. Ведь он не договорил то, что хотел. Неужели не решится?
Вот. Вот оно! Черт!
Его нерешительность. Её не спутать с покорностью. Именно нерешительность, словно парень сидит в клетке, хочет вылететь, но никак не решится открыть дверцу и покончить с заточением.
В покорности есть принятие, а в Николае чувствуется противодействие, но вот решимости не хватает. Это бесит.
— Ты не договорил.
— Что?..
— Ты так и не сказал, к чему вообще начал этот разговор.
— Ах, да. Я хотел попросить отсрочку от физических нагрузок. Дня на три. Пожалуйста?
— Зачем еще?
Он покраснел. Ну же, решайся и договаривай и не раздражай меня!
— Лодыжку потянул.
— Вызови врача. Сделают снимок, наложат повязку.
— Не стóит, я правда, за три дня буду чувствовать себя лучше.
Я сжал челюсти. Ну что за странная упрямость себе во вред?
— Если через три дня ты не вернешься к тренировкам и в полную силу не займешься обязанностями — вычту половину месячного жалования.
— Пф!
— Что?!
— Чихнула, простите… Хотел сказать, спасибо! Я ни за что не брошу обязанности, только пропущу физические нагрузки дня на три.
Я кивнул, чем-то очень смущенный. Чем-то странным в его словах.
