Добить решили, гады?
Самолет вздрагивает, как живой, что-то лопается в нем, взрывается…
Земля с грохотом «напрыгнула» снизу, и Быков с маху ударился головой о приборную доску.
Очнулся он почти тотчас же. Болела голова и разбитое лицо, ломило в висках.
До слуха смутно доносился гул моторов.
– В принципе, – вяло подумал Григорий, – он правильно сделал, что не стал с парашютом выпрыгивать.
Любителей пострелять тут предостаточно…
В вышине крутились «лавки», «яки» и «мессеры».
Парочка «Фокке-Вульфов» подошла, словно сменяя «худых» – двойка «Мессершмиттов» стала пикировать.
Надо полагать, хотят его «лавочку» на земле сжечь. Хрен вам…
Отстегнув привязные ремни и лямки парашюта, Быков полез вон из кабины.
Голова, как колокол. Гудит. Все будто в тумане.
Перевалившись через борт, Григорий упал на крыло, сполз на землю, потащился прочь.
Когда пришел в себя, в небе было пусто.
Зато воздух гудел и шатался от близких взрывов.
Рвались снаряды и мины, пулеметные очереди косили траву и людей.
– Поползли, – скомандовал себе Быков.
Ползти пришлось не долго, вскоре он миновал свежий бруствер и скатился в траншею.
На него оглянулся сержант с автоматом, ощерился.
– Товарищ летчик, вы откуда к нам?
– С неба, – буркнул Григорий. – Командный пункт части где?
Погон сержант не видел, а в лицо не признал.
Да оно и к лучшему, Быков к дешевой популярности никогда не стремился.
Что хорошего, когда тебя узнают в толпе?
Где еще можно затеряться человеку, побыть в одиночестве, если не среди подобных?
Нет, в «звезды» он рваться не будет. На фиг, на фиг…
В КП обнаружился командир полка.
С биноклем он стоял у амбразуры и наблюдал.
– Это на тебя охоту открыли? – спросил он.
– На меня, – буркнул Быков.
– Ничего, двоих ты сам спустил. Нормальный размен.
– Да неохота размениваться.
– Вытащить самолет не поможете?
– А чего ж? Отобьем танки и подмогнем. Сядь пока, а то бледный весь, в кровище… Секундочку. Таня!
Прибежала молоденькая санитарка, осмотрелась и сразу же занялась Быковым – промыла раны на лбу, удалила кусочки стекол от разбитых летных очков и сделала укол от столбняка.
Слава богу, глаза целы…
– Жить буду? – спросил Григорий, лишь бы увидеть улыбку на плотно сомкнутых девичьих губах.
– Еще как! – улыбнулась санитарочка. – Вот, выпейте.
С жадностью заглотав стакан холодной колодезной воды, Быков выдохнул и отвалился к бревенчатой стенке командного пункта.
В углу стояли ящики, заполненные бутылками с «коктейлем Молотова».
Перехватив его взгляд, комполка сказал:
– Прихватишь парочку с собой. Если не вытащишь самолет, то сожжешь.
– Прихвачу. Хотя жалко жечь.
– Ну не оставлять же врагу!
Григорий неожиданно испытал то состояние, которое ранее ощущал лишь в кино, когда шли фильмы «про войну».