В следующую секунду лицо его перекосилось, он вздрогнул и выгнулся, затряс подбородком, с которого капала белая пена.
– Все! – выдохнул подбежавший Стельмашук. – У этого яд в зубе! Цианистый калий какой-нибудь…
– Похоже, – кивнул Быков.
Поставив пистолет на предохранитель, он сунул его в кобуру.
– Спасибо, майор. Вовремя вы.
– Служба такая! – расплылся в улыбке замполит.
А через полчаса три пары «свободных охотников» вылетели на «промысел».
Быков на своем «Ла-5», Никитин – на «Як-9».
Вооружение на «Яке» стояло послабее – пушка и пулемет против двух пушек на «лавочке» – но бывало, что сбивали и одним пулеметом.
Высоко Григорий не поднимался, хоронясь ближе к земле.
Если появятся «фоккеры», то могут и не разглядеть «Ла-5» на фоне зеленого разнотравья да рощиц.
А набрать высоту недолго…
Эфир перекликался, путая русскую и немецкую речь:
– «Соколы», «Соколы», я – «Кольцо»! Я – «Кольцо». Как слышите меня? Справа, ниже вас, группа противника. Семь машин. Атакуйте!
– «Горбатые», «Горбатые», в балке, в квадрате номер восемь скопление танков!
– Шайссе, шайссе, шайссе!
– Даем открытым текстом… Прошу с вашей стороны приказания всем истребителям и штурмовикам слушать меня на волне 172, мой позывной – «Чайка».
Это сам генерал Руденко, признал Быков, командующий 16-й воздушной армией.
– Стрелкам усилить внимание!
«А это уже бомбардировщики», – подумал Григорий.
– До цели три минуты. Доверните пять вправо.
– Бомбы и все стволы – по основной цели!
– Так держать, открываю люк.
– Бомбы пошли, командир!
– Сбросил! Разворот вправо!
– Леня, курс девяносто пять… Я ранен.
– Штурвал заклинило!
– Стрелки, прыгайте!
– Держись, друг! Попробуй триммер!
Быков насупился – погибал кто-то. Выберутся? Или…
– Пошел, пошел! Набирай высоту!
Григорий ухмыльнулся: сдюжили ребята!
Удалившись достаточно глубоко за линию фронта, он, однако, не замечал особого движения.
Самолеты мелькали изредка, но далеко. Не догонять же их.
– Я – «Никита»! – послышалось в наушниках. – «Колорад», сейчас на двенадцать часов будет полевой аэродром. Там сядешь.
Он ко всему был готов, к любому повороту событий, и все же, когда этот самый поворот случается, приятного мало.
– Марлен, головку перегрел?
Григорий спросил по-немецки:
Марлен отчеканил на чистом «хох-дойч»:
– Уве-Клаус Дитрих фон Марвиц. Гауптман 54-й истребительной эскадры «Грюнхерц». Вы довольны, полковник?
– Тогда на посадку! – жестко сказал Уве-Клаус. – И не заставляйте меня прибегать к крайним мерам.