— А-а-а… то есть это не секрет? Тогда, да. С ним и был. — Я на всякий случай даже кивнул три раза.
Вообще, если честно, сильного волнения не было. Я не знаю, что за тупой допрос с пристрастием, однако, в любом случае, мое местонахождение легко проверить. Думаю, если капитан так свободно раскидывается фамилиями при Шипко, Бекетов тоже из нашей встречи тайну делать не будет. Он ведь как-то объяснил свою заинтересованность Шармазанашвили. Наверное…
Единственное, что меня напрягало — отсутствие понимания. Почему именно я? А когда мне что-то непонятно, начинаю злиться. Вот прямо как сейчас. Ну, и ещё, конечно, упорно свербила мысль — где ты, Вася, сука, есть-то? Вот что за человек? Все делает через жопу и будто назло. Гнида самая настоящая. Пропал он, а мозг имеют мне.
— Да, все время провел с Игорем Ивановичем, — подтвердил я.
Естественно, по имени и отчеству назвал его специально. Чтоб было понятно, имею право. И конечно же, право мною было получено от предмета нашего разговора. Это на тот случай, чтоб всякие капитаны госбезопасности не забывали про старших майоров.
— С товарищем Бекетовым, — сделал акцент директор и посмотрел на меня многозначительно. Мол, не охренел ли ты, пацан?
— Ага. С ним. А потом меня забрал товарищ старший лейтенант государственной безопасности Клячин и привез сюда, на место, так сказать, дислокации. Все. Ни шага влево, ни шага вправо. Все на виду. Один вообще не оставался ни на секунду. Да вы сами спросите!
— Спросим, — согласился Шармазанашвили. — Как только выпадет возможность.
Я мысленно чертыхнулся. Вот что-то, а коммуникации в 1938 году, конечно, ни к черту. До самых примитивных мобильников ещё, как до Пекина в неприличной позе.
— Не знаю, в чем дело, товарищ капитан государственной безопасности, но Вы же понимаете, я бы не стал придумывать себе подобное…
Хотел сказать «алиби», но осекся. Хрен его знает, в ходу ли тут это слово. А то ляпну что-нибудь из очень далекого и еще непродуманного.
— Я бы не стал прикрываться именем товарища Бекетова. Зачем мне это? Я абсолютно чист.
Директор школы, который, кстати, стоял напротив меня, поднял брови. Обе. Учитывая, насколько они у него кустистые, по-кавказски выразительные, сложно было понять, что он этим жестом выражает. Удивление или растерянность.
— А вот имеется информация, будто вы с Зайцевым сильно не ладили… Вроде бы ты ему угрожал даже. Ножом.
Я от такой наглости просто обалдел.
— Угрожал?! Ножом?! Ну, вообще-то он…
От злости меня начало колбасить еще сильнее.
