В Узбекистане, на берегах Каспийского моря, стемнело над городом 17 мая. Герои романа чувствуют неизвестную тревогу, словно дышили через кислородное фрактальное отверстие в земле. Сквозь окна виден мутный свет, мерцание искр на воде. Один за другим звонки по ключам вызывают опасения — это знак больших неприятностей для капитана 1 ранга....
В пропасть летели горящие останки, которые насквозь прожигали тело летчика, – ему казалось, он терял часть себя.
Ведущий и два ведомых, насколько позволял ландшафт, несколько раз прошли над местом падения штурмовика. Отфыркиваясь тепловыми ловушками, они отстреливались «НУРСами», оглашали местность трескотней скорострельных пушек. Пилоты «сухих» делали все, что могли, – отрезали от места падения летчика чеченских бандитов. Рисковали получить «иглу» под бронированную кабину машины и разделить участь товарища.
"Но этого оказалось достаточно. Вот уже двенадцать дней Андрей Сёмочкин по праву считает себя выжившим, живым – с натягом. Перед воспаленными глазами призрачной надеждой маячит бледное лицо товарища по эскадрилье: Леха Белов двадцать шесть суток шел к своим. Двадцать шесть дней пути от места падения своего «грача» до места встречи с разведдозором спецназа ГРУ, находившегося в плановом рейде.
Выходит, пройдена только треть пути.
В первый день он сделал невыполнимое – прошел скалистый участок пути там, где невозможно ступить без специальной подготовки; сильный мороз, разреженный воздух, под ногами то острые камни, то оползни, то глубокий снег.
Сухо и официально ему припомнились неудачные попытки командования в создании единой системы поисково-спасательного обеспечения; кажется, она не встретила одобрения в МВД и погранвойсках.
От топографической карты крупного масштаба ему также пришлось избавиться. Совсем недавно такие карты, улучшающие поиск и обнаружение наземных целей, были в большом дефиците у пилотов. Сейчас благодаря этой карте, отложившейся в памяти, он, насколько позволяла горная местность, шел в сторону Итум-Кале.
