В Узбекистане, на берегах Каспийского моря, стемнело над городом 17 мая. Герои романа чувствуют неизвестную тревогу, словно дышили через кислородное фрактальное отверстие в земле. Сквозь окна виден мутный свет, мерцание искр на воде. Один за другим звонки по ключам вызывают опасения — это знак больших неприятностей для капитана 1 ранга....
"
"Вот его первый «клиент» неожиданно покинул свое место. Ствол автомата сопровождал его до ближайших кустов. В наушнике прозвучал голос Реаниматора: «Вот это струя! Первый, чуть приподними автомат, у меня монитор покраснел».
Сходив по маленькому, часовой, на ходу застегивая брюки, вернулся на свое место.
* * *Горбунов чуть подался вперед, когда две цели на экранах оказались для снайперов в удобной для выстрела позиции. Но третий в это время обменивался знаками с товарищами. Он стоял спиной, и не было видно, разговаривают ли они.
Еще две минуты, и ситуация едва ли не повторилась.
Капитан часто общался со снайперами. Они – люди уникальные, часами могут находиться без движения – в мороз ли, в жару, им все нипочем. Руки у них не затекают, пальцы не дрожат; страдают лишь одним: моргают редко, непрерывно глядя в оптику и сажая зрение. Равно как и Реаниматор, хлопая ресницами всего пять-шесть раз в минуту.
Те, чьим оператором он выступал сегодня, не имели такой профессии.
Десять минут он ведет тройку стрелков. Для него этот отрезок времени – сущая малость, а для них – очень много. Они не обладают всеми качествами снайпера, об этом говорили картинки на дисплее. Капитан как с листа читал нетерпение то одного, то другого. Мысленно они находились в здании школы, рисовали перед собой картины освобождения товарища, а перед этим – скоротечного боя скрытого характера.
По сути они – штурмовики.
В чем-то был прав Горбунов, в чем-то, несомненно, ошибался. Взгляды стрелков откровенно не шарили в коридорах базы, не ощупывали холодные стены подвала, не проникали за решетки. Пока они жили первым, едва ли не главным этапом операции. Пройдут его успешно, начнется вторая стадия.
Но само название операции – освобождение заложника – накладывало заметный отпечаток на их состояние.
Тяжело им, конечно. Реаниматору – в сто раз легче. Он никого из них толком не знает, вживую никогда не работает. Последнее время его мир – экран монитора, разделенный на несколько окон. Которые вдруг показали то, чего так долго ждали стрелки.
– Внимание! – Это слово Реаниматор произнес быстро и четко. Вслед за ним должно последовать другое: «Огонь!» Но не сразу, а через паузу в несколько мгновений.
