В Узбекистане, на берегах Каспийского моря, стемнело над городом 17 мая. Герои романа чувствуют неизвестную тревогу, словно дышили через кислородное фрактальное отверстие в земле. Сквозь окна виден мутный свет, мерцание искр на воде. Один за другим звонки по ключам вызывают опасения — это знак больших неприятностей для капитана 1 ранга....
– Сейчас вам перекроют пути на блокпостах по улице Сайханова и Гудермесской. Уходите по Ханкалинской. Как слышите?
– Слышу тебя, капитан. С трудом, но слышу.
– Понял. Буду говорить громче.
– Не в этом дело, я потом все объясню. Если успею. У меня водитель смертник... Осторожнее!..
Слушая гудящий как пчелиный улей эфир, Горбунов ориентировал товарищей, у которых не было ни сил, ни времени, ни возможности настроиться на диапазон милицейских раций.
– Алло, алло, – как в телефонную трубку, призывал ответить Горбунов.
Все, теперь надо идти на блокпост, и чем быстрее, тем лучше.
«Газель» с включенным мотором и фарами деловито перекрыла часть улицы. Морпехи сняли головные уборы и рассредоточились для несения службы. Милицейский «уазик», вынырнувший с проспекта Ленина, был остановлен Горбуновым. Лейтенант-чеченец обрушился на капитана чуть ли не с матом. Реаниматор спокойно выслушал его и, зевая, заметил:
– Скажи спасибо, что мы уже здесь, а не в роте.
Милиционер непростительно долго гонял желваки. Каким-то чудом осаживая себя, сквозь зубы процедил:
– Это не были чеченцы. Они кричали «ура».
– Тихо, дурень, – непрозрачно намекнул Горбунов, – тебя могут услышать. Не против, если я проверю твою машину?
– А я твою?
«Наглая русская свинья!» – выругался лейтенант, отъезжая от блокпоста. Как и предвиделось, в «Газели» ничего подозрительного не обнаружилось.
* * *– Ни хера себе! – только и мог выговорить Один-Ноль, когда воздушный ас продемонстрировал небесные навыки на земле. Настала его очередь внести посильный вклад в свое освобождение. Скумбатов и не знал, что «Нива» способна на такую небывалую маневренность и скорость. Летчик форсировал каждую передачу, мотор ревел, руль в руках Андрея казался штурвалом штурмовика, а рычаг коробки передач, который пилот почти не выпускал из рук, часто переключая передачи, виделся гашеткой.
Вот так он дрался и в небе; тем не менее его кажущаяся неистовость была верхом хладнокровия и мастерства.
«Хотел развернуться, «Пантера-2»?»
«Да, заскучал по дому», – отвечает он на свои позывные... выключая сцепление и включая третью передачу.
* * *Окончательно Марк пришел в себя только в квартире на улице Шаумяна.
