В Узбекистане, на берегах Каспийского моря, стемнело над городом 17 мая. Герои романа чувствуют неизвестную тревогу, словно дышили через кислородное фрактальное отверстие в земле. Сквозь окна виден мутный свет, мерцание искр на воде. Один за другим звонки по ключам вызывают опасения — это знак больших неприятностей для капитана 1 ранга....
Дыхание бойца частое, прерывистое.
Джафаль опустил ствол «шакала» и обратился к товарищу на арабском:
– Он не выстрелит в себя. – Потом перешел на русский. – Слышишь, ты, солдат! У тебя не хватит мужества. Сдайся мне. Ты будешь получать хорошее жалованье. Зачем тебе умирать? Сдавайся!
Джафаль подошел совсем близко, изучая лицо русского десантника.
– Сдавайся.
Пантера на миг прикрыл глаза, и его взгляд снова нашел пакистанца.
– Сдавайся, – в очередной раз потребовал Мустафа, различив в глазах десантника колебание.
Пантера снова закрыл глаза и... медленно высвободил ствол изо рта. И так же медленно отвел кисть руки в сторону.
Мустафа криво усмехнулся и покачал головой, давая понять десантнику, что этого мало.
Пальцы Пантеры разжались, и пистолет упал на землю. Еще секунда, и, неотрывно глядя в черные глаза Джафаля, разведчик поднял руки... а его пальцы сложили знак победы – V. Виктория.
Зажатые под мышками гранаты с выдернутой чекой упали к его ногам.
В глазах боевиков, застывших в оцепенении в шаге от десантника, отразился ужас. А смеющиеся глаза Пантеры брызнули торжеством. Обе его руки показывали противнику победу над ними и над собой.
Виктория!
Виктория!
Глава 5
Возвращение из прошлого
1
«Нет, Мишка не мог остаться в живых, тогда что же происходит? Кто-то издевается над памятью о погибшем товарище?»
...Уводя заложников, машинально Марковцев оглядывался: что-то подсказывало его часто бьющемуся сердцу, что Пантера еще жив.
Сергей обманывал себя, такого просто не могло быть. Пантюхин держал не один десяток боевиков, и уйти они ему не дадут. Другое дело, если они захотят взять его в плен. Но и тут Марк на сто процентов был уверен, что Пантера живым в руки врагов не дастся. Хотя трудно, невыносимо трудно отдать свою жизнь в таком молодом возрасте.
Марковцев слышал автоматные очереди, до него долетели звуки разорвавшихся гранат.
И снова будто все повторяется. Лицо, которое исказилось до неузнаваемости и испугало Лейлу Исмаилову, словно покрылось дымом, обгорело, посеклось осколками стекла и камня. Сергей слышит грохот взрывов, видит огонь, а через него – руку, которая продолжала махать ему из чрева пожарища: «Я здесь, Максимыч!»
Нет, история не закончилась, она продолжается. Война не кончается, если не похоронен последний солдат.
