В Узбекистане, на берегах Каспийского моря, стемнело над городом 17 мая. Герои романа чувствуют неизвестную тревогу, словно дышили через кислородное фрактальное отверстие в земле. Сквозь окна виден мутный свет, мерцание искр на воде. Один за другим звонки по ключам вызывают опасения — это знак больших неприятностей для капитана 1 ранга....
Пантеру же не похоронили, а, выходит, закопали живым.
И Марк согласно своей натуре, приняв вину на себя, посчитал, что в тот раз бросил своего товарища, не настоял на своем, не остался сам прикрывать маленькую группу спецназа.
Он вылил остатки коньяка в стакан и выпил.
– Так, Лейла, давай работать. Давай, милая, определяйся, в разное время сделаны эти снимки или нет. Давай, моя хорошая. А я женюсь на тебе, дочь твою усыновлю.
– Удочерю, – машинально поправила женщина. «Что случилось с ним?» – думала она. Что таят в себе странные символы, которые изменили ее гостя? Они знакомы чуть больше двух часов, а такое чувство, что они – старые знакомые.
"– Мы еще об одном не подумали, – нарушила она слегка затянувшуюся паузу.
– Да, – кивнул Сергей.
Лейла взяла следующий календарь, просмотрела его и отложила в сторону, потом еще один.
– Или понедельник, первое апреля (четвертый месяц) 2002 года. Все пятницы – первая буква – в ближайшие годы отсутствовали. Пятница, 4 января – если читать наоборот – приходилась на 1999 и 2002 годы. Поскольку пленники часто писали день своего заточения, ближайшего освобождения и прочее.
– Ты не в календаре читай... – Марк никогда не опускался до позерства, и в этот раз не стал стучать себя в грудь, рванув ворот на рубашке. Не прозвучали слова о том, что Пантере нельзя было писать в местах заточения свое имя или кличку по двум причинам.
На замечание Сергея Лейла покачала головой: «Я не понимаю тебя».
