А потом оказалось, что и показать, куда ехать не могу, пока не вернусь в знакомый Леськин район.
Герр выругался, вбил в навигатор какую-то улицу и мы поползли. На вечерних улицах еще полно было машин, а ехать нам пришлось через весь город и чем дольше мы стояли в пробках, тем больше нервничал профессор.
На улицу заказов мы приехали уже затемно.
— Мимо них можно быстро проезжать, Леська подальше, в темноте встает.
— Ну чтоб не накостыляли за работу на чужом участке.
Профессор отчетливо скрипнул зубами.
— А где ваш участок? Почему вы не стоите там?
— А нет у нее своего. Она отстегивать охранникам не хочет. Грит, они один хрен не крышуют, только бабло дерут.
Герр поморщился, и я мысленно отмотала речь назад, замечая сделанные речевые ляпы. Как же трудно переучиться то!
— Хм… Нету Леськи то. Может, еще не пришла?
Но я надеялась откупиться от Леськи сейчас, чтоб больше не возвращаться сюда. Я ехала в дорогой машине с очень представительным мужчиной, в приятной удобной одежде. И мне это нравилось куда больше, чем стоять на обочине среди размалеванных девиц, ловить взгляды проезжающих мужчин и каждый раз бояться, вернешься ли целой. Да и вообще, вернешься ли.
— Вот тут остановите.
А сейчас, несмотря на сложности и сроки, я вдруг поверила в другую жизнь для себя. За три месяца, когда я начну учиться в академии, ну и от профессора понаберусь умений, то я смогу и дальше жить и учиться в столице. Пусть не так шикарно, но протяну. Поднакоплю деньжат, сниму комнату в общаге, это должно быть недорого, найду работу, чтоб совмещать с учебой, и пусть я не загребу денег лопатой, зато и на улице стоять не буду, и никакая лахудра не бросит мне в лицо «шлюха».
— Сколько тебе нужно?
— А? Ну так полтос… простите. Пятьдесят. Как договаривались. Я условия выполнила — лишнего слова не проронила.
— И ты с пачкой денег пойдешь туда? Уверена?
Нет, не уверена, но кивнула.
— Буду торговаться. Может смогу подешевле откупиться. А нет, так все отдам и вернусь.
Герр хмыкнул, протягивая мне купюры. На секунду мы вцепились в деньги с двух сторон, он на меня как-то грустно и протяжно посмотрел, потом вздохнул и отпустил деньги:
— Иди и не задерживайся.
Пообещала и не сдержала обещание…
Дверь в снимаемую комнату оказалась незапертой, Леську я нашла скрючившейся на продавленном диване, с разбитой мордой, кровоподтеками на всем теле, в грязной майке и тихо стонущей при каждом вдохе.
Леська ни на что не реагировала, а при каждом прикосновении скулила еще громче.
