В ординаторской центра медицины гулкий храп донимал ночной лаборантом. Там же нашлись только два чудом проснувшихся коллеги подозрительного майора. Ниночка, с металлическим подносом в руках, замерла от страха увидев его. Вечерний курьер не выдержал и был отправлен обратно, но уже с новой задачей — разбудить больных до рассвета....
Паша зашипел от резкой боли, принялся протирать глаза, но только сделал хуже.
— Не хотел есть нашу, советскую говяжью тушенку, ешь острую корейскую собаку! — авторитетно добавил я. — Кто ж тебя заставлял?
— Ой, ей… Мне кажется, у меня даже пот стал острым! — истекая слезами и потом, просипел Паша.
Потом его, конечно, отпустило. Но доедать он отказался.
Все это происходило в небольшом закутке между камней, а впереди по ущелью, в качестве наблюдателя сидел Шаман, наблюдая за обстановкой в ущелье.
Быстро закончив прием пищи, мы аккуратно разошлись обратно по позициям.
Все знали, что ожидание выматывает. А в нашем случае — особенно. К тому же, погода совсем не располагала.
От нагретой афганской земли и камней, от пыли и духоты, влажной от пота одежды, палящего солнца — деться было просто некуда. Какое-то время терпеть, конечно, можно, но не думать об этом просто невозможно. Что ни говори, а в Таджикской ССР, где нас готовили, было не так жарко, климат там чуть другой.
Само собой, при таких условиях организм куда быстрее расходует воду и если он не тренирован, то тут легко сбиться.
Наконец, этот чертов караван все-таки появился. Хотя, будь моя воля, лучше бы его не было и мы бы ушли ни с чем. Правда, тогда задание не было бы выполнено, а командование в штабе за такое по головке не погладит.
Сам караван, как я и думал, оказался смешанным. Тут были и машины и вьючные животные. И много вооруженной охраны.
— Группа, внимание! — раздался по радиосвязи голос Кэпа.
