В ординаторской центра медицины гулкий храп донимал ночной лаборантом. Там же нашлись только два чудом проснувшихся коллеги подозрительного майора. Ниночка, с металлическим подносом в руках, замерла от страха увидев его. Вечерний курьер не выдержал и был отправлен обратно, но уже с новой задачей — разбудить больных до рассвета....
Используя все свои знания и навыки языка, жестикуляции и обрывки местных наречий, он кое-как сумел объяснить пастуху, чтобы тот не раскрывал правды и намеренно ввел в заблуждение тех людей, которые непременно придут к упавшему самолёту. В действительности группа шла на север, в то время как Кикоть просил, чтобы пастух отправлял всех на восток.
Сработает это или нет, Виктор Викторович не знал. Он надеялся, что они успеют дотемна добраться до горной гряды, что была на северо-востоке. Петровский говорил, что сразу за ней находится дорога, по которой советские войска перемещаются каждый день.
Группа двинулась дальше, а молодой пастух, взяв с собой только бурдюк с водой, быстрым шагом направился туда, откуда пришли шурави. Вдалеке, как раз поднимался столб дыма — это горел разбившийся АН-24.
* * *Прошло уже больше часа, как мы с прапорщиком Корнеевым отделились от основной группы, и отвлекая противника на себя, двинулись в противоположную сторону.
В целом, приманка-то сработала — враг, практически в полном составе, бросился за нами.
Кем-то затеянная сумасшедшая игра, которая сейчас выкручивала нам руки, постепенно усложнялась ещё больше. Само собой, мы это понимали, но выбор уже был сделан.
Этот чёртов кейс, который мне посчастливилось найти в скрытой полости разбитого пикапа, вероятно, действительно был для них очень важен.
В целом, какое-то время нам удавалось не только сохранять расстояние между нами и противником, но и даже немного оторваться.
И само собой, неизбежен был тот момент, когда бежать будет уже некуда. В какой-то момент я заметил, что мы сильно отклоняемся от маршрута, двигаясь по дуге. Преследование ощутимо замедлилось, местность стала очень сложной. Но долго так продолжаться не могло, ведь уже практически стемнело. Это понимали и мы и духи.
