Когда она, променяв свои платья и туфли на удобную одежду для занятия верховой ездой, садилась в леваде на песок и позволяла Герцогине лечь рядом и уложить на колени Эванс свою голову. Я видел, как ее рот открывался, пока она говорила с лошадью. Барбара вываливала на свою подружку все проблемы, тогда как со мной едва разговаривала, даже после моего признания. Барбара избегала меня, и это не то, чего ожидаешь от девушки, поведав ей о своих чувствах."
"Она добивалась от меня ответов, но я не хотел тревожить осиное гнездо снова. Для чего вытаскивать все это наружу? Я сделал ей больно и не отрицаю этого, но и она постаралась на славу, когда переспала с Мейсоном. И каждый раз стоит мне подумать об этом, я представляю, как ломаю нос родному брату.
Черт! Я хочу, чтобы она была моей, хочу, несмотря ни на что, но уж точно не собираюсь обсасывать прошлые обиды снова и снова. Именно поэтому я хотел начать с чистого листа, а она… Я вообще не понимал, чего эта девушка хотела на самом деле, ведь Барбара так умело вытаскивала правду из людей, но о себе – и это чертовски смешно, когда мы говорим о болтушке Эванс – умела молчать.
Было еще кое-что, что едва не сводило меня с ума. Почти каждый день она куда-то уходила и возвращалась под вечер. Мейсона в это время тоже не было дома, а учитывая их потеплевшие отношения, я стал всерьез опасаться их сближения.
Вернувшись домой с работы в пятницу, я застал их на кухне. Барбара заливисто хохотала, пока мой брат – взрослый мужчина и известный бейсболист строил на своем подбородке пирамидку из печения. Может что-то быть еще более мерзким, чем это?
– Нужно еще одну! – воскликнула Эванс и подошла к Мейсону с еще одним печеньем. Башня на его подбородке разрушилась, ведь Мейсон дернулся, когда обхватил своими пальцами ее предплечье и наглым образом сомкнул губы на ее пальцах.
– Это сюда, – усмехнулся он, отстраняясь от нее и принимаясь пережевывать печенье.
Они так и замерли, Барбара смотрела на его лицо, но уже без улыбки, скорее с любопытством, а Мейсон ухмылялся, представляя на месте башни из печенья Барбару. Чертов ублюдок рискует появиться в сезоне только в качестве имени в некрологе своей команды.
– Не помешал? – привалившись плечом к арочному проходу кухни, спросил я. Два взгляда застыли на моем лице, только если взгляд Барбары был удивленным, взгляд Мейсона лучился превосходством. Я сжал челюсти с такой силой, что заболели мои лицевые мышцы.
Придурок определенно задался целью забрать ее у меня. Это читалось в каждом его действии, в мимике, во взгляде. Но только если мои действия можно было назвать агрессивными и несдержанными, он выбрал иной путь.
– Спрашиваешь так, будто ты когда-то беспокоился об этом, – усмехнулся Мейсон.