Вести себя он умеет. Но каждое его мимолетное прикосновение вызывало у меня судорогу отвращения. Не думала, что это будет так тяжело.
А еще именно здесь, в Сочи, я поняла главное: мне хочется, чтобы рядом был Платон вместо Мамикона. Хочется, чтобы Платон незаметно прикасался ко мне. Хочется смотреть, как он хмурит брови, рассматривая рисунки Сережи.
Почему же я не понимала этого раньше? Наверное, потому что все познается в сравнении. Так сказал кто-то очень мудрый и очень сильно избитый жизнью. Еще несколько дней назад я волновалась, что не смогу пережить близость с Платоном, когда он потребует плату за помощь. А потом оказалось, что никакой платы не будет. И, главное, что я хотела бы ему платить. Меня к нему тянет. Физически, морально, душевно — да как угодно. А от Мамикона меня воротит.
Мамикон, видимо, почувствовал, как я вздрогнула, и убрал руку.
— Нам с тобой будет сложно, вижу. Но ничего, девочка, ты ко мне привыкнешь. Потому что я очень терпеливый. Спешить не буду. Подожду, когда ты оттаешь, льдинка. Стерпится-слюбится. Если есть ребенок, нужно думать только о нем.
— Откуда вы знаете? Вы ведь не женаты и у вас нет детей.
— Кто сказал? — удивленно поднял бровь Мамикон. — Я сказал тебе, что не женат и никогда не был. Это правда.
— Вы сказали, что у каждого одиночества своя история, — напомнила я.
— Сказал, ну и что? Это правда. У моего одиночества история простая. Всем женщинам нужна защита. Поэтому я не женился. Никогда не мог довериться женщине. Все хотели мои деньги. Это нормально. А я хочу такую, которой деньги не важны. Единственная такая — это ты, Наденька.
— Но мне и другое важно, — осторожно сказала я. — Вы… вы…
— Ну смелее. Что я? — он улыбался, но взгляд был настороженным.
— Вы мне не нравитесь, Мамикон. Простите за откровенность.
— Чисто физически? — уточнил он.
— Ааа… ну это я и так знаю, — спокойно ответил он. — Поэтому и говорю, что спешить не будем.
— Значит, вы хотите мне верить, а сами шантажируете?
— Да ладно тебе. Шантаж-шмантаж. Хотел бы показать фото твоему мужу, показал бы сразу. Он бы тебя выгнал, я бы тебя забрал. И все.
— Что? — я не поверила своим ушам. — Что значит: забрал?
— Тебе показать? Я мог бы, но рядом твой сын. А это неудобно. Но если вкратце, то вот так, — Мамикон обнял себя двумя руками и покачался из стороны в сторону. — На коня бы забросил и увез. Ты бы брыкалась, кусалась, и ничего бы тебе не помогло! — он рассмеялся.
— Не смешно, — сухо сказала я. — Совсем не смешно.