Мы шагали через больницу в белых халатах медперсонала, ожидая начала важного заседания. Утро казалось полным народом — больше людей, чем когда-либо я видел за один день. Страха от неизвестности у меня не было, уверенность в успехе мероприятия исцеляла все сомнения.
Похоже, «Правильный лекарь. Том 9» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
В комнате был полноценный набор детской мебели, картины с котиками и зайчиками на стенах, куклы на полках и, как положено, кроватку охранял большой плюшевый медведь, почти с натурального размером.
— М-да, — сказала Настя, обводя комнату взглядом. — Порядок тут наводить долго. Раньше я здесь играла со своими двоюродными сёстрами, а когда с родителями случилась беда, то я пряталась здесь ото всех. А потом, когда меня несколько дней не было дома, дядя продал замок, даже не предупредив меня, я даже не смогла забрать свои игрушки.
— Немного грустно? — спросил я.
— Не немного, — кивнула Настя, остановившись перед полкой с книгами. — Это память, здесь мне было и хорошо и плохо. Здесь было моё убежище от неприятностей, которые теперь кажутся мелкими пустяками. А теперь это склеп, в котором похоронено моё детство. И родители остались там же, в моём детстве. Мама не видела, как я взрослею, превращаюсь из девочки в девушку. Я не могу познакомить её с тобой, а она была бы рада. Больше, чем уверена, что ты бы ей понравился.
— Жаль, — согласился я. — Я искренне соболезную.
— Спасибо, — сказала Настя и грустно улыбнулась. — Острая боль уже ушла, но тупая, ноющая останется наверно на всю жизнь. Будет слабеть со временем, но не исчезнет.
— Понимаю, — тихо произнёс я и чуть не ляпнул, что мне знакомы её чувства. Ведь в этом мире родители Саши Склифосовского живы и здоровы. Хоть я уже и привык считать их своими родителями, но это ведь не так.
— Наведением порядка здесь займусь потом сама, — сказала Настя и вздохнула. — А сейчас пойдём пить чай. Серафима и Никифор уже всё приготовили.
Она ещё раз обвела взглядом, потом опустила голову и стремительно покинула комнату. Я поспешил за ней. По пути я заметил, как она тайком смахивает слезу. Когда мы спустились в обеденный зал, где для нас был накрыт стол, она уже выглядела нормально, но в улыбке всё равно чувствовалась не совсем успешно спрятанная печаль и тоска.
— Анастасия Фёдоровна, Александр Петрович, присаживайтесь! — довольно улыбаясь пригласила Серафима.
Они с мужем отодвинули стулья и придвинули, когда мы садились. Мне, как человеку, выросшему в простой советской семье, тот факт, что за мной так ухаживают люди в три с лишним раза старше меня, был прямо очень дискомфортным, но не буду же я их за это ругать. Здесь так принято, смирись, Саня.
— Я тут ватрушек напекла, — сказала служанка, подвигая к нам поближе тарелку с лакомством.
