Автор
В непредсказуемой истории из североамериканской премиальной линейки, где любовь и предательство тесно переплетены в жестоком узоре Диксонов. Диана и Шейн — два противоположных характера, которые при взаимном притяжении открывают двери к своей тайной судьбе. Каждая глава раскрывает сложные карты, где атмосфера напряженности поднимается на новую высоту, вызывая жаркое желание продолжения истории....
Мне нужно, чтобы ты пообещал мне, что ты всегда будешь заботиться о них и всегда будешь рядом, особенно для Мэрианнн.
Я не могу дышать.
— Можем ли мы, пожалуйста, перестать говорить так, как будто ты собираешься умереть прямо в эту секунду? Ты не умираешь прямо сейчас. Просто дай мне это осознать.
— Нет. Сейчас самое время мне это сказать. — Он слабо поднимает руку. —Прежде чем этот морфин превратит мой мозг в кашу. Сейчас я могу ясно мыслить, и я вижу тебя ясно, и хочу, чтобы ты знал, что я не мог бы быть более гордым за того человека, которым ты стал.
Его голос начинает дрожать, и слёзы текут по моим щекам.
— Пожалуйста, перестань это говорить, — умоляю я.
— Нет, ты должен это услышать. Ты должен услышать, как сильно я тебя люблю. Ты должен услышать, как я горжусь тобой. Ты должен услышать, как мне грустно, что я не смогу быть там на твоём первом сезоне новичка, сидеть в центре льда на твоей первой игре за Блэкхокс.
С меня хватит. Всё. Я ложусь на его кровать, прижимая лицо к его руке, не в силах сдерживать слёзы.
— Всё в порядке. Всё хорошо, сын.
— Нет, не всё хорошо, — бормочу я сквозь боль. — Как ты мог это скрыть от нас?"
"Но теперь я это понимаю. Понимаю. Как бы я ни был зол, думаю, я поступил бы точно так же на его месте. Я не хотел бы, чтобы люди жалели меня шесть месяцев, волновались и суетились. Внезапно я вспоминаю, как мама не хотела, чтобы он шёл на прогулку после ужина в День благодарения, утверждая, что было слишком много активности.
Я закрываю глаза и глубоко вдыхаю. Моё сердце бьётся в кончиках пальцев, и это больше адреналина, чем мне нужно сейчас. Когда моё дыхание достаточно замедляется, чтобы я мог открыть глаза, груз на моих плечах становится тяжелее, чем когда-либо.
Я медленно поднимаю голову, вытирая слёзы рукавом своей толстовки.
— Мне придётся, сынок. Но я обещаю тебе, что всё будет хорошо.
— Нет, не будет. — Глаза горят.
— Будет, потому что ты самый сильный человек, которого я знаю. Я любил тебя с того момента, как ты открыл глаза. Медсестра передала мне твоё крошечное, слизистое тельце...
Я захлёбываюсь от смеха.
— И ты посмотрел на меня с таким понимающим взглядом.
