Автор
В непредсказуемой истории из североамериканской премиальной линейки, где любовь и предательство тесно переплетены в жестоком узоре Диксонов. Диана и Шейн — два противоположных характера, которые при взаимном притяжении открывают двери к своей тайной судьбе. Каждая глава раскрывает сложные карты, где атмосфера напряженности поднимается на новую высоту, вызывая жаркое желание продолжения истории....
— Я резко встаю. — Я хочу пойти к своему отцу.
Глава 50
Шейн
Плохие вещи
Мама поднимает меня наверх в отделение онкологиИ. Мы ненадолго останавливаемся в комнате ожидания, чтобы я мог увидеть сестру. Мэрианнн подбегает ко мне и крепко обнимает. Она не плачет, но выглядит испуганной, когда поднимает голову, чтобы посмотреть на меня.
— Папа умрет, — говорит она, и я едва не расплакался.
— Я знаю, — говорю я, опускаясь на колени, чтобы обнять её снова. — Я скоро вернусь, малявка, ладно?
Мама ведёт меня по коридору и останавливается перед закрытой дверью.
Кивнув, я толкаю дверь. Комната белая и стерильная, наполненная гулом аппаратов, прерываемым периодическими звуками и приглушёнными шагами в коридоре. Жалюзи закрыты, и флуоресцентное освещение мгновенно режет глаза.
Я заставляю себя сосредоточиться на кровати. На моём отце, лежащем в ней.
Не могу поверить, что видел его всего несколько дней назад. Теперь у него тёмные круги под глазами.
"Как это вообще могло случиться? Как он мог так быстро увянуть?
— Привет, сынок. — Его голос, хотя и тихий, не дрожит. Он звучит так, как всегда. Как мой отец.
— Ты должен был сказать мне, — говорю я безжизненно.
Я останавливаюсь у подножия кровати. Не могу заставить себя сесть в кресло у его кровати. Я оглядываюсь на его руки, капельницы и трубки. Мама сказала, что он принимает много болеутоляющих, но его глаза бодры.
— Я не хотел, чтобы ты волновался.
— Как я могу не волноваться? Посмотри на себя! — Я кричу, прежде чем сделать вдох. Моё сердце колотится как бешеное.
— Сядь рядом.
— Нет.
— Шейн.
Беспомощность, застрявшая у меня в горле, душит. Я в секунде от того, чтобы рухнуть на пол в слезах. Я не знаю, что делать, но я не могу просто смириться с этим. Как только я приму это, это станет правдой.
Но он умоляет меня взглядом.
— Я не хотел рассказывать вам с сестрой, потому что тогда вы провели бы оставшееся время в грусти, волнении и унынии. Это не то, как я хотел, чтобы вы меня запомнили. Честно говоря, я бы предпочел, чтобы вас здесь вообще не было.
— О, спасибо.
— Это не то, что я имею в виду.
