Автор
В непредсказуемой истории из североамериканской премиальной линейки, где любовь и предательство тесно переплетены в жестоком узоре Диксонов. Диана и Шейн — два противоположных характера, которые при взаимном притяжении открывают двери к своей тайной судьбе. Каждая глава раскрывает сложные карты, где атмосфера напряженности поднимается на новую высоту, вызывая жаркое желание продолжения истории....
Тихим голосом она описывает все, через что им пришлось пройти за последние шесть месяцев. Все началось с вздутия живота, потом появились боли в животе. Боль, казалось, возникла из ниоткуда. Они предположили, что потеря аппетита была вызвана болью. И, конечно, меньше ешь и пьешь — худеешь. И я хочу ударить себя, потому что заметил, что он похудел. Боже, я думал, что он просто начал заниматься спортом. Он запустил себя в последние годы, слишком занят работой, чтобы посещать спортзал или ходить со мной на гольф.
А я думал, что мой папа выглядит отлично, поздравлял его с похудением.
Господи.
Моя тупость вызывает приступ неистового смеха. Мама бросает на меня резкий взгляд.
— Я такой идиот, — выдавливаю я, не в силах перестать смеяться. — Я думал, что он худеет, потому что занимается спортом. А тем временем, он умирает от рака.
Умирает.
Это слово засело в моей голове. Оно отдается в ней эхом. Как барабанный бой. Умирает, умирает, умирает. Мой отец умирает.
Мама продолжает говорить. Она рассказывает, что папа пошел на обследование, когда боль не проходила.
— Так что мы делаем? — Хрипло спрашиваю я. — Что мы можем сделать?
— Все, что мы можем сделать, это облегчить симптомы. — Она снова тянется за моей рукой. Наши пальцы ледяные. Мы как два ледяных кубика, касающихся друг друга. — Дорогой, сейчас мы говорим о паллиативной помощи. У нас даже нет времени подготовить дом для хосписа, так что он останется здесь до.
— Хоспис? — Повторяю я с удушливым стоном. — Все настолько серьезно?
Она кивает.
Как это могло произойти? И почему это происходит с ним? Мой отец — лучший человек, которого я знаю. Он всегда ставит других на первое место. Своих детей. Свою жену. Своих сотрудников. Даже незнакомцев на улице.
Черт с этим раком. Черт с этой штукой, которая пытается украсть моего папу. Я отказываюсь верить, что ничего нельзя сделать.
— Должно быть что-то, что можно сделать, — произношу я вслух.
— Ничего нет. Рак в его органах. Он распространился повсюду. — Она тяжело выдыхает. — Онколог дал ему несколько дней.
Я смотрю на неё в шоке. Во мне снова поднимается гнев.
— Почему ты не сказала нам раньше?
— Потому что он не хотел, — твёрдо отвечает она. — Он не хотел, чтобы его дети знали, что он умирает. Он не хотел, чтобы вы относились к нему по-другому. Он не...
— Нет, с меня хватит.
