Танец со Тьмой доносился — шепотком, но все же услышала. Остановилась с удивлением, глядя на обычно бесстрастного преподавателя. Что не так? Сам же велел... Глиняный горшок даже не треснул, а мне уже прекратить воздействие? — Не двигайтесь, Нит… ваша… Арди… Вы же сейчас всё тут к гроршам… Да что "всё" то? Вон горшок целехонек, еще даже не начала....
Зато удостоверилась, что мое воздействие на чужой сон, пусть даже легкое и почти незаметное, остается в памяти наутро.
Ради того же эксперимента следовало бы наведаться и к Аландесу, проверить, смогу ли я сама справиться с отторжением, но об одной мысли о наследнике и том, что я могу там увидеть, стало противно.
— Греттен, давай сюда, — я послала мансу нечеткий образ человека в полумаске, которого видела только раз.
Манс долго нырял среди бесконечных сфер, выискивая нужную.
— Опасно, — предупредил он.
— Я только посмотрю, вмешиваться не буду никак.
И мы нырнули в сияющую четко очерченную сферу. Обманчиво яркую, что свидетельствовало лишь о крепком стабильном сне спящего, но никак о том, что происходило внутри. Потому что проникнув в нее, я оказалась в сумрачной выжженной пустыне, только вместо песка повсюду был серый пепел. Такое же серое свинцовое небо нависало сверху и воздух был совершенно мертвый, словно застывший.
— Уходим, — зарычал манс, подныривая под меня и опрокидывая себе на спину.
Но было поздно. Я увидела пустыню — и Пустошь вдруг тоже посмотрела на меня.
* * *— Оттавия.
Названная впервые новым именем Тварь удивленно приоткрыла и тут же прикусила соблазнительные губы, словно получила неожиданный подарок на день рождения. Сам Ронард старался на нее не смотреть. Взращенная ценой жизни одной из жриц Сагарты, пусть теперь без добавки в виде Света Изначального, за всего одну отпущенную неделю Тварь выросла в полностью сформировавшуюся девушку.
Все врожденные навыки обращения с противоположным полом, что юные девицы обычно отрабатывают на краснеющих и запаздывающих в развитии сверстниках, Тварь за неделю испытала на Ронарде. И томные взгляды, и якобы невзначай расстегнутая пуговица на упругой груди, и розовый язычок, облизывающий пухлые губы. Только на этих губах еще минуту назад была его, Ронарда, кровь, нацеженная в неизменную плошку.
На этот раз Сагарта не удостоила его своим появлением, но Ронард и так знал: имя ей понравится. Арн Шентия убил Отте Воракиса и вырастил Оттавию ему на смену. По ее божественному разумению он вернул долг. По собственному же пониманию, взрастил еще большее чудовище, чем убил недавно. Собственной кровью и при помощи Света Изначального, подаренного Ардиной. В последнем он уже не сомневался.
