Танец со Тьмой доносился — шепотком, но все же услышала. Остановилась с удивлением, глядя на обычно бесстрастного преподавателя. Что не так? Сам же велел... Глиняный горшок даже не треснул, а мне уже прекратить воздействие? — Не двигайтесь, Нит… ваша… Арди… Вы же сейчас всё тут к гроршам… Да что "всё" то? Вон горшок целехонек, еще даже не начала....
Она активно заводила связи с приезжими торговцами и ремесленниками из отдаленных земель, выбив себе, например, исключительное право единственной в Ровеле торговать изумительными абажурами из левандийского «огненного» стекла…
Появились покупатели и из других районов города, побогаче. Отдельной категорией были охотники за артефактами. Неизменным оставалось лишь отсутствие цен на «моих» вещах. Зато щедрость тех, кому удавалось найти нужный для себя предмет, обеспечивала не менее половины кассы. Только сами эти вещи стремительно подходили к концу, а времени на изготовление новых не было.
— А если просто Свет влить в предмет, Дин? — подсказал Хельме. — Твой дар ведь все равно наложится поверх, как в той обогревалке. Что-нибудь да выйдет.
— Ну, не знаю… Я, все-таки, привыкла руками. Там подклеишь, там узор вырежешь, что-то с нуля сделаешь… Оно потихоньку дар и впитывает. А так — халтура какая-то, обман.
— Хуже не будет! — отрезала практичная Беата и потащила меня на склад, вооружившись карандашом и блокнотом.
«Осветили» и коврики, и прочий неликвид. Даже Мексу рачительная хозяйка заставила под диктовку записывать «свежепривезенный эксклюзивный товар», попутно подвязывая им специальные пустые бирки.
Но управились быстро и наконец вывалились на прогулку. Проходя мимо летнего кафе, заметили за столиком мэтра Эрдиса с целительницей Нерайей, они сидели рядом на одном диванчике. Весело помахали им и продолжили наслаждаться прекрасным деньком.
— Ах, госпожа Нерайя, до чего же чудный день, Вы не находите? — мэтр Эрдис словно невзначай придвинулся ближе.
— Полностью с Вами согласна, господин Эрдис, — с улыбкой отвечала целительница."
"— А для меня — вдвойне, — таинственно произнес артефактор. — Хотите знать почему?
Илза и сама подалась вперед, словно рассчитывала на великую тайну.
— И почему же?
— Потому что Вы, дорогая Илза, своей прекрасной улыбкой делаете любой день прекраснее в два… нет, в десять раз!
— Ах, Натаниэль, снова Вы за свое, — кокетливо рассмеялась она, но отодвигаться не спешила.
— А ничего другого не остается! — шутя развел руками Эрдис. — Чуть зазеваешься и где Вы, юная красавица? Какой-нибудь сопляк, вроде того же Серенде, уже тащит Вас в театр…
— Сопляк? — прыснула Илза.
