Танец со Тьмой доносился — шепотком, но все же услышала. Остановилась с удивлением, глядя на обычно бесстрастного преподавателя. Что не так? Сам же велел... Глиняный горшок даже не треснул, а мне уже прекратить воздействие? — Не двигайтесь, Нит… ваша… Арди… Вы же сейчас всё тут к гроршам… Да что "всё" то? Вон горшок целехонек, еще даже не начала....
Кажется, здесь даже эха не было…
— Держимся рядом, не отходить ни на шаг, — первым отмер Ронард. Даже бесстрашному Греттену стало не по себе, да так, что он прижался к моим ногам, вздыбив на всякий случай свои коротенькие шипы.
По-хорошему, нужно было поспать после ночного перехода, но спать в таком месте точно не следовало, это всем стало ясно. Пусть даже сквозь широкие оконные проемы просматривались уютные комнаты, устеленные подушками и дорогими коврами.
Крупные города обычно разрастаются хаотично и центр их зачастую тесный, плотно застроенный.
Храм уже на входе должен был внушать страх прихожанам. Колонны изображали искусно высеченных из мрамора людей с исказившимися от ужаса лицами, обвитых гибкими змеями.
— Мекса, Анхельм, ждите здесь, — друзья возражать не стали.
И мы с Ронардом, не разнимая рук, вошли в храм. Но в следующий миг я уже сжимала воздух в пустой ладони. Да что за!.. Только Греттен все так же жался к ногам. Но исчезновение Ронарда оказалось не самым страшным открытием. Впереди меня высилась статуя огромной змеи из серо-зеленого мрамора с горящими изумрудами вместо глаз.
— Айят-песчаник, — выдохнула я.
— Подойди ближ-же, — прошипела, оживая, змея.
Я сделала неосторожный шаг навстречу и вскрикнула, отпрыгнув назад. То, что я поначалу приняла за узорчатую плитку, оказалось пестрыми змеями, сплошным ковром укрывшими пол. И те пришли в движение, переползая друг по дружке, мелькая узкими раздвоенными языками. Выжечь их Тьмой? Нет, сочтет за оскорбление, саму не выпустит. Не обращая внимания на боль в ладони, проложила себе дорожку к статуе сырым Светом. Убить он не убьет, зато его слепящее сияние оказалось кстати, чешуйчатые тела стали неохотно отползать, освобождая проход.
"Я не стала тратить время на объяснения и просьбы. Все трое и так являлись ко мне во сне. Да и что это за всевидящие боги, если им требуются лишние слова?
— Чью смерть ты хочешь, Айят-песчаник? Мою? — я посмотрела прямо в изумрудные глаза с черной вертикальной трещинкой посередине.
— С-смелая… А не боишшьс-ся с-смерти?
— Боюсь, — призналась я.
