Танец со Тьмой доносился — шепотком, но все же услышала. Остановилась с удивлением, глядя на обычно бесстрастного преподавателя. Что не так? Сам же велел... Глиняный горшок даже не треснул, а мне уже прекратить воздействие? — Не двигайтесь, Нит… ваша… Арди… Вы же сейчас всё тут к гроршам… Да что "всё" то? Вон горшок целехонек, еще даже не начала....
— Тогда в чем проблема? Если можно во сне… Просто проводи меня, я все ему объясню, если это так легко решить.
«Сны песчаник больше не примет. Твой эктфелль об этом знает»
Я медленно села. Так вот в чем дело. Айят и не собирался помогать. Избавиться от договорных клятв по версии песчаного бога — это убить друг друга. Чем это тогда отличается от двойного самоубийства? Когда избавление от клятв никому уже и не понадобится. Заведомо невыполнимое, нелогичное, невозможное условие. Разве что Греттен оказался к месту, сумел как-то убедить, привести тот осознанный сон к общему знаменателю… Или же Айят намеренно так легко согласился, посчитав, что будет еще забавнее?
К гроршам.
Села рядом. Влила, не обращая внимания на стрельнувшую болью руку, немного Тьмы в защитную оболочку, порядком укрепив ее. Прислонилась к твердому родному плечу, ощутила бережные объятия.
— Гори этот песчаник в своей сахре. И Сагарту надо было сразу послать туда же. Богам нет до нас дела, — тихо сказал он, ласково зарываясь в волосы и водя пальцем по моей уже почти почерневшей ладони. — Доберемся до Пустоши, избавим тебя от этой дряни, а заодно ты и весь Дикий Лес станут свободны от клятвы по договору.
— Да, Лес будет свободен. У меня осталось только одно обязательство — перед Скогеном. Айят меня отпустил. Но Империя… Она и моя родина тоже, — так же тихо ответила я. — Столько людей. Хельме с семьей… Он так свою Корсталию любит. У меня Беата в Ровеле. И Академия, а если с ней что… Ты ведь сам всю жизнь посвятил своей стране. Я не смогу допустить, чтобы ты выбирал между мной и Империей.
Я замолчала, собираясь с нелегкими мыслями.
— К тому же грядет война. У тебя только два варианта. Сбежать со мной и бросить Империю под удар богов и на растерзание Самаконе. Но я не согласна. Не хочу быть причиной людских страданий. Или, — я сглотнула, сама не веря, что говорю такое, — жениться и соблюсти договор. Я смирюсь. И останусь рядом, кем бы то ни было, если только позволишь… И сколько будет нужно.
