Танец со Тьмой доносился — шепотком, но все же услышала. Остановилась с удивлением, глядя на обычно бесстрастного преподавателя. Что не так? Сам же велел... Глиняный горшок даже не треснул, а мне уже прекратить воздействие? — Не двигайтесь, Нит… ваша… Арди… Вы же сейчас всё тут к гроршам… Да что "всё" то? Вон горшок целехонек, еще даже не начала....
Если этот остолоп что-то натворил и потому Вы здесь…
Ронард тут же успокоил майора, что находится здесь не как глава отдела контроля магии, а прибыл с неофициальным визитом и вообще по приглашению Хельме. Последний тут же задрал нос перед братьями, а старший Эррано незаметно выдохнул.
— Анхельм Эррано, — протянул Ронарду следующим руку старший из братьев, ухмыляясь и подмигивая остальным. Но получив нежную затрещину от матери (а это, видимо, тут обычное дело), понял, что шутка не удастся, и неохотно поправился.
Хилей оказался средний брат, Хмешкой сестренка, а Хряпой, соответственно, мой друг. Имельда по-своему отомстила мужу, поставив семье ультиматум: либо все откликаются на придуманные ею прозвища, либо кормитесь на стороне. Даже мое привычное обращение «Хельме» другу еще только предстояло заслужить…"
"К пирожкам тут же нашлись блюда и посерьезнее. Остальное семейство уже отобедало, но дали нам насытиться и отдохнуть после дальней дороги, с трудом сдерживая лавину вопросов.
— Опять разожраться хочешь, чтобы в дверь не пролазить? — не выдержала наконец она, уже насильно отобрав ложку. — С братьев пример бери!
— Мамань! Ну так они все в папаню, а я же в тебя комплекцией…
Семейство Эррано дружно вдохнуло воздух и замерло. Хельме поперхнулся, видимо, и сам сообразил, что ляпнул. Пресловутая кочерга, которой по легенде Имельда отваживала от мужа с редким даром охочих до детей-магов девиц, лежала в опасной близости.
Но за травяным чаем сгустившееся любопытство можно уже было ломтиками нарезать. Еще бы: сын наконец вернулся из Академии, да еще в какой компании! Ладно я, уже поняла, что по письмам вся семья со мной заочно знакома, но вот появление брата императора им сложно было понять.
— Папань, — посерьезнел Хельме. — Я надолго не останусь. У меня миссия.
Имельда тут же подбоченилась, разом вся материнская нежность уступила место законному же материнскому возмущению. Как будто и не перебирала секунду назад с нежностью каштановые кудри сына. Выдала очередного леща.
