Танец со Тьмой доносился — шепотком, но все же услышала. Остановилась с удивлением, глядя на обычно бесстрастного преподавателя. Что не так? Сам же велел... Глиняный горшок даже не треснул, а мне уже прекратить воздействие? — Не двигайтесь, Нит… ваша… Арди… Вы же сейчас всё тут к гроршам… Да что "всё" то? Вон горшок целехонек, еще даже не начала....
— Диночка, — выдохнул Хельме и нежно провел ладонью мне по лицу, унимая судорожные похлопывания Мексы: та все продолжала на автомате приводить меня в чувство.
— Милая, за лекарями уже послали, — это сама императрица Анневьев, сердобольная дама даже взяла меня за руку. А у меня в очередной раз проскользнула неуместная мысль — как же у этой прекрасной пары могло появиться на свет такое… такое чудовище.
— Антарин, — поморщилась я, чувствуя, как возвращается давящее изнутри чувство.
Огромный каменный круглый стол, за которым вершились судьбы трех стран, был сделан из особого камня, с ним мы уже как-то сталкивались на турнире. В тот раз он уравнял участников соревнования, лишив всех магии, и здесь стоял с той же целью: чтобы не возникало соблазнов решать вопросы при помощи силы, не всем подвластной.
— Да к гроршам, Нердес! — зло и отчетливо бросил арн Шентия, резко высвободившись из захвата.
Я на мгновение залюбовалась этой стремительной атакой: четкие выверенные движения, ни одного лишнего, так может действовать только лучший боевой маг Империи на поле боя.
Анхельм возмущенно вскинул руки, призывая водную магию и прослушав мои слова про антарин, и тем самым упустил момент — в скорости его светлости не было равных.
— Ронард, держи себя в руках! — рявкнул Нердес. — Если ты сейчас…
— Договор! — взвизгнула неожиданно тонким голосом красавица Элмас-шах-ханим.
Взметнулся великан астарх, одновременно вскочили из-за стола оба шахина и их юные сестры-близняшки. Кажется, кто-то еще что-то кричал вслед, но голоса уже стремительно стихали позади, до меня доносился только заливистый неприятный смех наследного принца Аландеса.
Круг священнослужителей беспрепятственно разомкнулся, пропуская разъяренного зверя со своей добычей. Да и не могли они уже чинить преград — текущий договор истек, новый еще не подписан. А похищения чужих невест — дела мирские.
По мере отдаления от этого кошмарного места заструилась по жилам спеленатая магия, закололо пальцы. Меня несли бережно, словно перышко, которое боялись помять, но при этом его светлость несся во весь опор.
