Я очнулась на мягком травяном ковре под гигантским дубом. Пронзительно-синее небо расстилалось над головой, и я пыталась выяснить свое положение — почему здесь, среди цветущих лугов, а не в своей спальне. Светлое дневное светило сверкал на моей щеке, напоминая о странном сне, который превратил меня в незнакомку....
Похоже, «Право на счастье» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Да и о каком неповиновении может идти речь, если надетое на палец кольцо мгновенно, в считаные секунды уничтожит того, кто не пожелает смириться и покориться воле старшего?
Следующие недели слились в один бесконечный, наполненный бурными событиями и заботами день. Нам с Теомером и Вольпеном все чаще и чаще приходилось расставаться. Мои связанные очень переживали по этому поводу – того, кто покушался на меня, так и не нашли, несмотря на все усилия имперской службы безопасности. Но нас было катастрофически мало, а дел удручающе много.
Вольпен занимался подготовкой к первому конклаву магов. Вместе с Гарардом, Циольфом и его учеником Брунисом. Этого светловолосого молодого человека с бледным вытянутым лицом, глазами неопределенного цвета и рассеянным взглядом «ботаника» я раньше уже встречала – видела мельком в доме Эктара, где он тогда служил подмастерьем главного целителя рода.
Теомер большую часть времени проводил теперь с Раиэссом и Савардом, помогал убеждать сомневающихся и усмирять возмущенных.
Не все саэры смогли принять изменения, кое-где доходило и до открытого мятежа. Но стихии ясно показали, на чьей они стороне и кого поддерживают – смутьяны мгновенно отрезались от родовых артефактов и лишались силы. Дальше в дело вступали подчиненные лично Раиэссу отряды. Высокородные намек поняли и притихли. Вряд ли навсегда, но и на время – уже хорошо."
"Мы с Кариффой разбирались с обителью. Под охраной «людей в сером» – имперских магов, которые еще раз – теперь уже по собственной воле – присягнули на верность Айару.
Пользуясь случаем, попыталась расспросить Иллата о происшествии на Поединке Стихий, но мэтр оказался немногословен. «Да… нет… не знаю… не помню…» – вот все, что мне удалось от него добиться.
Девочек отправили по домам, но в усадьбе остались воспитательницы, и мы не представляли, что с ними делать.
Наставницами становились невесты, отвергнутые стихией, и жены, возвращенные обратно в родительскую семью, потому что не сумели забеременеть или из-за того, что их мужья нарушили условия брачного контракта. Подобное случалось чрезвычайно редко, в основном с сиррами из дальних ветвей рода. Все женщины сразу же выкупались императором и отсылались в обитель.
