Автор
Мне кажется трудно смотреть на этот домашний ужас — стены покрыты червивыми трещинами, а пол весь порван до основания. Я задерживаю дыхание, чтобы ни одна слезинка не вылилась из меня при виде этого гниющего места. Затем поднимаюсь на вершину своего преступления и с глубоким чувством долга вручу червивую трость моей злополучной хозяйке, чтобы она знала — я ей должна....
– А разве за покушение на убийство присуждается так мало? – спрашиваю с недоумением, плохо укладывается это в голове.
– Я не стал привлекать переписку в твоем телефоне к делу, – качает головой.
Молчу, чувствуя какое-то облегчение. Все же, несмотря на оскорбления Наташи, ее жалобный тон на меня подействовал, тяжелым грузом осев на моих плечах. Встряхиваю головой, отгоняя мысли по этому поводу, и решаю поднять тему, надо которой долго думала.
– Ты знаешь, я еще вчера сказать хотела, – мнусь под его внимательным взглядом, – насчет клуба «Лилия».
– М? – прижимается ко мне, но слушает внимательно.
– Тебе не кажется странным, что мы встретились именно там? Он ведь Артему Юрьевичу принадлежит, – голос мой затихает, – если б знала с самого начала, чей он…
– Не пришла бы? – вздернутая бровь, серьезный тон.
Замираю, вспоминаю, к чему это привело.
– Пришла бы, – улыбаюсь, обнимая мужчину за талию, – вряд ли бы нам иначе представилась возможность познакомиться.
Кладу голову на его грудь и мурчу.
– Встретились бы, Игнат ведь на твоей подружке женится, но да, кто знает, как сложились бы наши отношения.
В комнате тишина, слышно только наше дыхание. И Саид нарушает молчание первым.
– Мои спецы взломали переписку этой Наташи, и нашли кое-что интересное, – целует меня в макушку.
– Что? – смотрю ему в глаза, выискивая там правду.
– Ты права, встреча наша там не случайна, а подстроена Пархоменко.
Чувствую, как напрягается от усердия мой лоб, но мысль за хвост уловить не могу.
– Но зачем? – поджимаю губы, перебирая одну идею за другой.
– Предполагаю, что твое появление там – отличная причина для шантажа, учитывая, что там ведется скрытая видеосъемка.
– Что?! – отстраняюсь, негодование из меня так и хлещет, – о боже, там же мы, там же…там же…а если кто-то увидит…
Даже вслух страшусь произнести в данном контексте слово «секс», такой сильный испытываю стыд.
– Не беспокойся, Рит, я уже все изъял, – говорит и присаживается на стул, утягивая меня к себе на коленки.
Целует мою шею, иногда покусывая кожу, гладит коленки, продвигаясь все выше.
